В одном месте попалась довольно большая пустошь, похожая на местность под названием Заивейская плешь, расположенную на севере родного мне герцогства. Сверху она казалась ровной, как стол, поверхностью, почти полностью лишенной растительности. И хотя ни на моей карте, ни на карте навигатора Брендоса никаких отметок, предупреждающих от опасности, не оказалось, памятуя о Заивейской плеши, я постарался обойти ее стороной.
Роккуэль, поднявшаяся на мостик во время моей вахты, вела себя так, будто между нами ничего не произошло. Она не бросала на меня украдкой многозначительных взглядов, не старалась прикоснуться ко мне якобы случайно. Глядя на нее, я даже засомневался: не привиделось ли мне все это? Девушка с улыбкой принимала неуклюжие комплименты Аднера, смотревшего на нее с явным обожанием, смеялась его шуткам, шутила сама. В общем, вела себя самым естественным образом.
Но когда я посреди ночи пришел в свою каюту, она сидела за столом, забавляясь одной из тех безделиц Древних, что так часто попадаются в оставшихся после них развалинах. Спираль с полупрозрачными шариками на концах, сгибающаяся под любым углом без всякого сопротивления и даже завязывающаяся узлом, хотя явно изготовлена из металла. Ее можно скручивать как угодно, растягивать, сжимать, выпрямлять, складывать самые замысловатые фигуры, но стоит потянуть за шарики, как вновь образуется спираль. Но дело даже не в самих фигурах, хотя и они получаются порой такие, что смотришь на них и не можешь понять, как такое вообще возможно. Все дело в цвете, в его игре. Он постоянно меняется, становясь то единым, насыщенным, то переливаясь всеми цветами радуги, то мерцая, а то и вовсе вспыхивая раз за разом. Причем игра эта совсем не раздражает, наоборот, завораживает. Забавная штучка. Однажды мне такая случайно попалась в руки, и я настолько ею увлекся, что опомнился только через пару часов. Отличная вещь, когда требуется скрасить ожидание, и тут даже слово «скрасить» подходит как нельзя лучше.
Увидев меня, Роккуэль потянула за шарики и положила на стол блеклую, ставшую ничем не примечательной спираль.
– Ты меня не прогонишь? – спросила она.
– Нет, с чего ты взяла? Я очень рад тебя видеть.
«За прошедший день у меня было время подумать и прийти к выводу, что мне не следовало так поступать. Но ты здесь совершенно ни при чем. Мне же нужно было думать головой раньше. Но если я попрошу тебя сейчас уйти, сделаю еще хуже для нас обоих…»
* * *
– Все не перестаю удивляться вашему повару, капитан Сорингер, – мило улыбнулась Роккуэль, после того как Амбруаз подал десерт, убрал со стола лишнюю посуду и скрылся за дверью. – Нет, это надо же умудряться из того, что у него есть, делать такие шедевры! Причем не только на вкус, но и на вид!
– Сразу вас хочу предупредить, Роккуэль, что, если вы попытаетесь переманить его к себе, он не согласится, – заявил я, разрезая похожий на произведение искусства вишневый пудинг и выкладывая кусочек ей на тарелку. – Многие до вас уже пытались это сделать.
– Я знаю, я тоже пыталась, причем дважды, – рассмеялась она. – Но он не соглашается ни в какую.
– Вот видите, – развел я руками. – Амбруаз – романтик, и деньги для него далеко не самое главное. Хотя, должен признаться, его пытались переманить на корабли Ост-Зейндской торговой компании. Наверное, все дело в том, что на «Небесном страннике» мы как одна семья.
Присутствующий за столом Барни Аднер важно кивнул, соглашаясь со мной: все, мол, верно. Хотя, если честно, его-то я как раз под словом «семья» и не подразумевал.
Барни за время, проведенное им на борту «Небесного странника», заметно поправился и сейчас совсем не походил на того заморыша, каким я увидел его при первой встрече. И одежда на нем, кстати новая и приличная, уже не висела мешком. Словом, он выглядел бы вполне респектабельным господином, если бы не выражение лица. Каждый раз, когда Роккуэль смотрела на него, особенно с улыбкой, он смущался, как влюбленный мальчишка.
Все давно уже заметили поведение Аднера, и Гвенаэль несколько раз шутил по этому поводу, не в его присутствии, разумеется. Одно хорошо – Барни даже не подозревал, чья она дочь, иначе исстрадался бы окончательно, слишком уж серьезный получается мезальянс.
– Спасибо, капитан Сорингер, и вам, господин Аднер, – произнесла Роккуэль, поднимаясь из-за стола. – Все было просто замечательно.
– Спасибо и вам, Роккуэль, за то, что составили нам компанию, – поблагодарил я, поднимаясь на ноги.
Аднер вскочил тоже, умудрившись при этом удариться коленом о ножку стола.
«Сильно приложился, наверное», – подумал я, глядя на то, как старательно он пытается справиться с гримасой боли. Вероятно, Барни хотел поухаживать за девушкой, открыв для нее дверь, и такая незадача! Ну что ж, придется мне сделать это самому, он сейчас не в состоянии.
Роккуэль на мгновенье застыла на пороге, вероятно желая что-то сказать. Затем, передумав, улыбнулась нам и вышла.
Когда я закрыл за ней дверь и вернулся за стол, Аднер усиленно растирал колено, что-то бормоча себе под нос.
«Надеюсь, не проклятья моему кораблю, сам виноват. И чего так вскакивать?» – подумал я, всем видом показывая ему свои соболезнования.
До Опситалета оставалось несколько часов лету, и задуманный мною разговор откладывать дальше было нельзя. Но начал я с другого.
– Красивая девушка.
– Да уж, очень красивая, – мечтательно протянул Аднер, разве что глаза не закатил.
Сказать по правде, я испытывал перед Аднером некоторое чувство вины. Роккуэль, наслышанная о некоем капитане Люкануэле Сорингере, напридумывала себе о нем невесть что, с девушками такое бывает часто. Но при очной встрече я, должно быть, не слишком ее разочаровал, иначе она не получила бы такое продолжение.
И что в итоге? Да, я был с ней ласков и нежен, но только этого ли желала Роккуэль? Наверное, я должен был объясниться ей в любви. И теперь ее мучает вопрос: почему этого не произошло, ведь она и красавица, и дочь самого грандмессира? Вместо этого в нее влюбился Аднер, что конечно же она заметила. Но мне перед настройщиком почему-то очень неловко, и радует только то, что он ничего не знает о ночных визитах Роккуэль в мою каюту. В общем, скотина я, с какой стороны ни посмотри. Ну да ладно, хватит об этом. В конце концов, возможно, я сам себе все и напридумывал.
– Барни, меня давно интересует один вопрос, – обратился я к Аднеру, оставившему в покое колено и тянувшему чай с самым мечтательным выражением лица.
– Слушаю вас, капитан, – всем своим видом выразил он готовность говорить на любую интересующую меня тему.
– Скажите, нельзя ли сделать так, чтобы устройство, позволяющее двигаться «Небесному страннику» без парусов, могло еще и управлять им?
