— Так что, — продолжал монах с лукавой улыбкой, — я, к крайнему моему сожалению, вынужден оставить вас здесь.
— Гм! — пробормотал больной с некоторым опасением.
— В случае, если мы побьем мексиканцев, — продолжал монах, — на что я не смею надеяться, — вы меня непременно увидите снова.
Больного, по-видимому, стала все более и более тревожить открывавшаяся перспектива.
— И вы пришли сюда только для того, чтобы сообщить мне об этом? — спросил он.
— Нет, — ответил монах, — я хочу сделать вам одно предложение.
— Какое? — спросил тот с живостью.
— Выслушайте меня. Я нашел вас в положении, которое смело можно назвать отчаянным.
— Это правда!
— Хотя говорят, — продолжал отец Антонио, — что вы получили раны в борьбе против нас, и хотя кое-кто из наших — тех, кто прибыл сюда за эти два дня — уверяют даже, что могут засвидетельствовать этот факт, я не захотел поверить их словам. Не знаю почему, но с тех пор как я стал ухаживать за вами, я вами заинтересовался и не хочу, чтобы вашему успешному выздоровлению повредило что бы то ни было. Вот что я вам предложу: приблизительно в ста милях отсюда находится лагерь белых, у которых некоторое время назад я пользовался большим авторитетом. Льщу себя надеждой, что они еще не совсем забыли обо мне и что кто бы ни пришел к ним от моего имени, будет принят ими радушно. Хотите отправиться туда? Можно попытаться это сделать.
— Но могу ли я при таком упадке сил предпринять такое путешествие?
— Об этом не беспокойтесь. Четверо людей, преданных мне, отвезут вас к моим бывшим друзьям.
— О, если так, — воскликнул с живостью Охотник За Скальпами, — я с радостью принимаю ваше предложение. Даже если мне суждено погибнуть по дороге, я скорее соглашусь на это, чем останусь здесь один.
— Надеюсь, вы не погибнете, а, наоборот, приедете туда целым и невредимым. Итак, решено? Вы согласны?
— С удовольствием! Когда мы поедем?
— Сейчас! Нельзя терять ни минуты.
— Хорошо! Можете отдать необходимые распоряжения, я готов.
— Я должен только предупредить, что друзья, к которым вас посылаю, крутого нрава, им нельзя читать длинных и строгих нравоучений о нравственных принципах.
— Какое мне до этого дело! Даже если бы это были степные разбойники, то, клянусь вам, и тогда не обратил бы внимания на это!
— Браво! Я вижу, мы понимаем друг друга. Эти почтенные господа, кажется, занимаются всеми ремеслами понемногу.
— Хорошо, хорошо, — возразил весело Охотник За Скальпами, — не беспокойтесь об этом.
— В таком случае готовьтесь в путь, я вернусь не позже, чем через десять минут.
С этими словами монах вышел. Старик, у которого оставалось совсем мало времени, тотчас же начал собираться.
Не прошло и десяти минут, как монах возвратился. Его сопровождали четверо людей, в числе которых был Руперто, который, как мы помним, придерживался того мнения, что раненого следовало закопать в землю.
Больной был еще настолько слаб, что не мог ни идти, ни ехать верхом, а потому монах приказал сделать для него нечто вроде носилок, которые были привязаны к двум мулам. Такой способ передвижения был для больного крайне неудобен, особенно учитывая характер той местности, через которую ему предстояло проследовать, к тому же он казался очень медленным, но в ту минуту это был единственный подходящий из всех возможных способов передвижения. Потому приходилось, скрепя сердце, довольствоваться им.
Раненого перенесли на носилки и уложили насколько возможно удобнее.
— Теперь, — сказал ему монах, — пусть Бог сопутствует вам! Не беспокойтесь ни о чем. Я дал Руперто необходимые наставления и знаю его достаточно, чтобы быть уверенным, что он не покинет вас ни в коем случае, а потому вы можете довериться ему. Прощайте! — И пожав больному руку, отец Антонио уже повернулся, чтобы уйти.
— Еще минуту! — воскликнул старик, задерживая руку монаха в своей. — Я хочу вам сказать только одно слово.
— Говорите, но будьте кратки: у меня серьезные основания желать вашего немедленного отъезда. Сюда через некоторое время прибудут раненые, которые до сих пор оставались в крепости, и встреча с ними, вероятно, не доставит вам ни малейшего удовольствия.
— Мне кажется, я понимаю, что вы хотите сказать и на что именно намекаете, но теперь речь не об этом. Не знаю, встречусь ли я с вами вновь когда-нибудь, но прежде, чем расстаться, хочу высказать свою признательность за все, что вы сделали для меня, тем более что я убежден в том, что меня узнали.
— Ну, а если даже и так?
— Вам стоило только сказать слово, чтобы выдать меня моим беспощадным врагам, и вы не захотели сказать этого слова.
— Конечно нет, потому что, догадываясь, что я вас действительно узнал, вы поймете, что я только расквитался с вами, потому что считал себя у вас в долгу.
По лицу старика прошла судорога, глаза его увлажнились, он с горячностью сжал руку монаха и ответил растроганно:
— Спасибо! Это доброе дело не пропадет даром; события последних дней изменили мой взгляд на многое. Вы никогда не раскаетесь в том, что спасли мне жизнь.
— Надеюсь, но уезжайте, уезжайте, ради Бога!
— До свидания!
— Quien sabe! 22 — пробормотал монах, сделав проводникам знак двинуться в путь.
Те погнали мулов, и носилки тронулись.
Через час путешественники встретили крытую повозку, в которой был Транкиль. Но путники не видели друг друга.
Монах ничего не преувеличивал в своей оценке Руперто: этот славный искатель приключений заботливо ухаживал за больным и старался всячески избавить его от неудобств, которыми изобиловало путешествие.
К несчастью, маленькому каравану приходилось с неслыханными затруднениями проходить по отвратительным дорогам, и несмотря на принятые предосторожности раненый сильно страдал от постоянных толчков. Чтобы не утомлять больного, Руперто решил передвигаться только ночью и утром, пока солнце не разливало вокруг своего палящего зноя. Путешествие длилось пятнадцать дней. Местность становилась все более и более дикой, приближались девственные леса, и судя по тому, что почва постепенно поднималась, нетрудно было угадать, что недалеко находятся горы.
Однажды вечером путешественники разбили лагерь на берегу довольно быстрой реки, одного из неизвестных притоков Арканзаса. Охотник За Скальпами, который к этому времени в значительной степени поправился, несмотря на трудности путешествия и испытанные в дороге лишения, поинтересовался у своего проводника, сколько времени еще должно продлиться их путешествие. Этот вопрос он до сих пор еще ни разу не задавал.
Руперто еле заметно улыбнулся.
