— Я в этом не сомневаюсь, — возразил, улыбаясь, Сандоваль. — Пойдемте, сейчас вы отгадаете загадку.
Старик, не говоря ни слова, поклонился в знак согласия, и собеседники приблизились к дереву в сопровождении остальных спутников. Те, заметив удивление Охотника За Скальпами, молча улыбались.
Подойдя к дереву, Сандоваль запрокинул голову вверх.
— Эй! — крикнул он. — Урс, здесь ли ты?
— Где же мне быть, как не здесь? — ответил грубый голос с вершины дерева. — Должен же я дожидаться вас, раз уж у вас возникла прихоть гулять целую ночь напролет.
Разбойники разразились смехом.
— Всегда одинаково любезен! — сказал Сандоваль. — Это удивительно, как этот Урс всегда умеет вставить острое словцо! Ну, спускай лестницу, зверюга.
— Зверюга! — проворчал голос, тогда как обладатель его по-прежнему оставался невидим. — Вот как он меня благодарит!
С вершины дерева тем временем свесилась довольно длинная лестница. Сандоваль взялся за нее, надежно укрепил и, обернувшись к раненому старику, сказал:
— Я поднимусь первым, чтобы указать вам дорогу.
— Хорошо! — ответил Охотник За Скальпами решительно. — By God! Я буду вторым, клянусь вам!
— А-а! — воскликнул атаман, обернувшись. — Вы из Соединенных Штатов?
— Какое вам до этого дело? — возразил тот угрюмо.
— Ровно никакого, только мне не мешало бы знать это.
— Так вы уже знаете! А что же дальше?
— А дальше то, — ответил Сандоваль, смеясь, — что вы окажетесь в обществе своих соотечественников, вот и все.
— Мне это совершенно безразлично.
— Canarios! Да и мне тоже! — воскликнул главарь, продолжая смеяться. Говоря это, он поднялся вверх.
Раненый шаг за шагом следовал за ним.
Лестница упиралась в широкую платформу, полностью скрытую густыми ветвями дерева. На этой платформе стоял бандит, которого Сандоваль назвал Урсом 24.
— Что нового? — спросил главарь, ступив на платформу.
— Ничего, — ответил тот лаконично.
— Все отряды возвратились?
— Все, за исключением вашего.
— Газель и американка в пещере?
— Там.
— Хорошо! Когда все поднимутся наверх, втянешь назад лестницу и последуешь за нами.
— Хорошо, карай! Я, кажется, и без вас знаю, что нужно делать.
Сандоваль ограничился тем, что вместо ответа пожал плечами.
— Пойдемте, — сказал он Охотнику За Скальпами, немому свидетелю этой сцены.
Оба авантюриста перешли платформу.
Вся середина дерева была пуста. Это не было делом человеческих рук: старость заставила сгнить сердцевину этого исполина, в то время как кора его оставалась совершенно зеленой и живучей. Разбойники, жившие уже многие годы в широкой пещере, находившейся внутри холма, заметили однажды, что потолок их пещеры в одном месте обвалился после сильной бури; земля осыпалась и образовалось отверстие, которое они и назвали трубой (это вывалилась труха из сгнившей сердцевины гигантского дерева). Разбойники, как и многие животные, любят иметь несколько выходов из своих логовищ. Новый выход, которым они обязаны были случаю, доставил им тем большее удовольствие, что в их распоряжении оказался как бы балкон, с высоты которого открывался прекрасный вид на окрестности, позволяя издали видеть приближение врага. Они построили платформу на достаточной высоте, чтобы не разрушить кору дерева, и с помощью двух лестниц, внутренней и наружной, которая по желанию убиралась, стали свободно выбираться из пещеры этим путем.
Сандоваль наслаждался удивлением, которое испытывал гость. Действительно, изобретение бандитов казалось Охотнику За Скальпами замечательным, и он, оставив свою флегматичность и невозмутимость, вслух высказал удивление.
— Теперь, — сказал ему разбойник, указывая на довольно длинную внутреннюю лестницу, — мы спустимся вниз.
— Я к вашим услугам, by God! — ответил Охотник За Скальпами. — Действительно, это великолепно! Идите, я следую за вами.
Новые знакомцы спускались по лестнице очень осторожно из-за темноты, царившей вокруг них, так как караульные по забывчивости или по небрежности не зажгли факелов, заметив, что не ожидали столь позднего возвращения своих товарищей.
Но Охотник За Скальпами один только последовал за бандитом через описанный выше вход. Он хотя и был очень удобен для пешеходов, но не годился, совершенно ясно, для всадников, а потому Руперто и трое его друзей, расставшись с Сандовалем у подошвы холма, совершили длинный объезд, чтобы добраться до основного входа в пещеру, давно известного всем четверым.
По мере того как Охотник За Скальпами и атаман спускались все ниже, вдали забрезжил свет. Казалось, что они опускаются в огромную печь. Ступив на землю, Охотник За Скальпами очутился в пещере огромной величины, ярко освещенной множеством факелов. Факелы эти держали в руках разбойники, они сгруппировались у лестницы и, видимо, желали устроить своему предводителю торжественную встречу. Пещера была грандиозных размеров. Из большого зала, куда спустился Охотник За Скальпами, расходились радиусами многочисленные бесконечно длинные галереи. Зрелище, представшее глазам Охотника За Скальпами в зале, куда он попал так неожиданно, было достойно кисти Калло 25. Перед ним толпились люди со странными физиономиями, в непривычных одеждах, стоявшие во всевозможных позах. Одним словом, все носило необыкновенный характер в этой шайке бандитов, встретивших предводителя криками радости и ревом, похожим на рев диких зверей. Однако атаман слишком хорошо знал, с какого рода людьми он имеет дело, чтобы быть растроганным оказанной ему восторженной встречей. Напротив, он сдвинул брови, поднял голову и окинул собравшуюся вокруг него толпу грозным взглядом.
— Что здесь происходит, сеньоры кабальеро? — спросил он. — Как могло случиться, что все вы собрались здесь меня встретить? Боже праведный! Должно быть, вы плохо исполнили мои приказания, иначе не были бы так внимательны по отношению ко мне. Хорошо, оставьте меня. Мы выясним это позже. А теперь я хочу остаться один. Ступайте!
Не сказав в ответ ни слова, бандиты разошлись по своим галереям, и через несколько минут зал оказался совершенно пуст.
В этот момент показался Руперто. Оставив своих товарищей в обществе нескольких прежних знакомых, он пришел присоединиться к человеку, отданному на его попечение.
Хотя Сандоваль сердечно приветствовал авантюриста, он сохранял вид человека, сознающего свое превосходство над другим, что и было замечено техасцем.
— О! Мы, как видно, уже не в прериях, — сказал он.
— Нет, — ответил атаман серьезно. Делая ударение на каждом слове, он произнес: — Вы у меня. Но, — добавил, дружески улыбаясь, — не беспокойтесь об этом. Вы — мои гости, и к вам отнесутся как следует.
