Голос Касси повеселел.
— Тогда думай о себе. Ты такая красивая. И фигура, и глаза, и улыбка. Ты талантливая, и можешь много дать, если найдешь правильного парня. Ну чему ты смеешься?
— Ладно. Спасибо, Касс. Ты меня знаешь, у меня уже есть план.
— Почему-то меня это не удивляет.
— Репортеры жаждут информации. Никогда не забуду, как мама пряталась за шторами, а они бросали записки в почтовый ящик. Там была сплошная ложь. Поэтому я решила дать интервью какому-нибудь приличному журналисту. Расскажу правду о том, что случилось с папой. О бизнесе, о его партнере, о самоубийстве.
Сестра охнула:
— Я ошибалась в тебе. Ты просто крутая девчонка. Ты уверена, что хочешь этого?
— Знаешь, я устала прятаться.
От злости Саша почувствовала себя лучше, чем когда думала о своем разбитом сердце.
— Пора нам всем начать новую жизнь. Они вечно печатают одно вранье. Хочу воспользоваться случаем немного это исправить.
Теперь у нее нашлись силы подняться с кровати. Она собиралась написать новый список дел. И влюбленность там определенно не значилась.
Печальная правда состояла в том, что они могли бы быть счастливы, если бы Нейт счел, что ради нее стоит остаться. Если бы он решил, что стоит побороться за то, что было между ними. Но он так не считал. Обидно до слез. Потому что Саша считала иначе. Но даже если бы она могла перевести часы назад, все равно влюбилась бы в Нейтана Мунро.
Улыбка Дарио, почти такая же широкая, как его бычьи плечи, поджидала Нейта у сверкающей сцены «Нешнл мьюзик Авардс».
— Так, сколько у тебя наград?
— Пять.
— И еще не вечер. — Похлопав его между лопатками, Дарио осушил бокал дорогущего французского шампанского. — Ты на вершине, парень. На вер-ши-не. Лучший альбом. Лучший сингл. Лучший исполнитель.
Нейт положил последнюю награду на стол рядом с остальными и с тревогой уставился на них. Что он здесь делал? Улыбался и болтал ерунду. Зачем? Он играл свою роль, никогда не показывая, кто на самом деле и как относится ко всему.
— Да. Да. Полагаю, я должен быть счастлив. Верно?
— А разве нет?
Нейт пожал плечами. В ответ на это Дарио покачал головой:
— Ты не счастлив.
— Наверное, старею. Вся эта суета уже не возбуждает. У меня ощущение какой-то пустоты. — Не с кем разделить радость.
— Что ты хочешь сказать? Что собираешься делать?
— Понятия не имею. Но мне осточертело играть в плохого мальчика. Это причиняет людям боль. — В основном ему и тем, кто его окружает. Саше.
Она одна смогла докопаться до его сути. Увидела в нем лучшее и поверила в это. Вытащила на свет ту часть его натуры, о которой он даже не подозревал.
— Эх, парень. — Дарио схватил его за плечо и под аккомпанемент сердитых шиканий потащил из зала. — Идем со мной.
— Куда? Что ты делаешь? — Нейт вырвался из его хватки. Не хотел ни играть, ни трахаться. — Если это очередной долбаный звонок, меня нет. Меня это не интересует.
— Я знаю. С тех пор, как ты вернулся из Лондона, тебя ничего не интересует. — Дарио улыбнулся и изобразил женский голос: — Ты не звонишь, не пишешь.
— Да. Да. Я что-то не в себе.
— Пора с этим кончать. На интервью ты грубишь, в студии вялый. Ты должен собраться, парень. Иначе… — Старый приятель вытащил смартфон и сунул его Нейту. — В этом причина?
У Нейта упало сердце, когда он увидел видео с интервью Саши. Она была такой красивой, сильной, мужественной, безупречной, что у него заныло сердце. Она рассказывала о смерти отца, о том, как это сказалось на ее жизни. На ее семье. Говорила о том, как любит свою работу и как нуждаются в поддержке дети с ограниченными возможностями. Она неоднократно отвечала на вопросы об их кратком романе. Но Нейт видел боль в ее глазах. Ту самую, которую видел в день отъезда. Ту самую, от которой сейчас сжималось его сердце. Ему не хватало Саши. Ее улыбки, ее запаха, даже списков, сводивших его с ума.
— Классная леди. Теперь у нее много сторонников. Целое лобби. Ей удалось кое-что изменить, Нейт. Изменить мнение людей о свободе прессы вторгаться в личную жизнь. — Дарио вдруг замолчал. — Плевать, что тебе не понравится, все равно скажу. Я считаю, тебе тоже пора перестать вести себя как идиот и начать серьезно смотреть на некоторые вещи. Хватит отталкивать людей. Пора научиться жить с ними.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не хочу сказать, что надо откровенничать со всей Калифорнией. Но надо дать людям возможность узнать тебя. Настоящего, каким я тебя знаю.
— Но я такой, как есть. И никогда не был другим. Я Нейт Мунро.
Дарио нахмурился.
— Прошло десять лет, Нейт. Я видел, как ты надирался до бесчувствия, творил все что угодно с женщинами, стараясь опуститься как можно ниже. Но у тебя никогда не было настоящей длительной связи. Ни разу.
Вау, в таком исповеднике Нейт не нуждался, нехотя признавая, что Дарио прав. Он сторонился людей, не мог устанавливать сколь-нибудь искренние эмоциональные контакты. Действовал, но не чувствовал. Не жил по-настоящему. Саша воспротивилась этому. Зажгла в нем чувства, на которые он, как ему казалось, не способен. Светлые, сильные, глубокие чувства. Он не смог сохранить их. Предпочел ничего не чувствовать. Испугался, что чувства подчинят себе, испугался неизбежной боли. И сделал то, что считал лучшим для себя. Сбежал. Вернулся в то место, которое больше уже не казалось ему домом. И хотя Саша никогда не бывала здесь, без нее дом казался пустым. Все казалось пустым. Посмотрев в лицо Дарио, Нейт сделал глубокий вдох:
— Ладно. Для начала организуй завтра утром самые неотложные встречи с моими юристами. А сразу после этого закажи билет до Лондона.
— Думаешь, она примет тебя, после того как ты ушел от нее? Дважды?
— Черт его знает. Но я должен попытаться. Можешь говорить все что угодно, я не отступлю.
— Но в Лондоне…
Нейт наклонился вплотную к Дарио:
— Ты меня слышишь? До Лондона.
— Нет, осел. — Палец Дарио уперся ему в грудь, он со смехом покачал головой. — Это ты меня послушай. Не до Лондона, до Манчестера.
— Что?
— Завтра там начинается музыкальный конкурс. Она будет в Манчестере. — Дарио покачал головой. — Слава богу, есть кому позаботиться о деле, пока ты слоняешься по дому с больной головой.
— Ты следил за ней?
Дарио пожал плечами, сверкнув кривой улыбкой.
— Ну, она вроде как выросла в моих глазах. И ты из-за нее изменился. В лучшую сторону.
Манчестер. Как он мог забыть? Дарио прав, последние дни он слишком увлекся заглядывани-ем на дно бутылки.
— Спасибо, друг. — Он сжал мясистую физиономию друга в ладонях и поцеловал его в лоб. — Я твой должник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
