Джон: Все, что я сейчас рассматриваю как медленное, вероятно, оказалось бы слишком быстрым для моего аппарата восприятия. А если я нахожусь внутри чего-то, что движется со скоростью света, какие классы событий смогу воспринимать? Помните о подпороговом восприятии? Кто-то упоминал вчера как признали незаконным подсознательное внушение. Подсознательное восприятие, относительно величин порогов ваших органов чувств. Возьмем, например, жонглирование сто лет назад.
Джуди: Кто-то здесь говорил, что очень медленно шел по мосту, потому что поступавшая информация очень сильно отличалась от того, что поступает из нормального сфокусированного зрения. И на мосту были бегуны, и они как будто не приближались, а внезапно прекращали бежать, но их ноги все еще двигались вверх и вниз.
Джон: Можете ли вы использовать аппаратуру как способ расширения «естественного диапазона» вашего сенсорного аппарата? Это — пример такого использования аппаратуры. Как еще можно научиться расширять диапазон восприятия? Если хотите провести небольшой эксперимент, отправляйтесь в какое-то людное место, встаньте там и «остановите мир». И у вас в теле возникнет ощущение давления. И оно будет отличаться от того, что вы можете объяснить в терминах давления одежды, действия сил гравитации или движения воздуха. И вы вскоре обнаружите, что можете обернуться и увидеть, что кто-то смотрит прямо на вас. Вы можете почувствовать, что кто-то смотрит на вас, если «остановите мир» и обратите внимание на внутренние ощущения, соответствующие подобным событиям. Как лозоходец находит воду? Лозоходец делает что-то такое, чего мы не можем повторить техническими средствами. В полосах восприятия, которые каждый из нас унаследовал как представитель нашего вида, есть ощущения, лежащие ниже уровня осознания. У большинства из нас они никогда не выходят за рамки второго внимания, и поэтому мы не можем обнаруживать присутствие воды. Лозоходцы получили или сохранили доступ к этой части полосы восприятия, к этому специфическому классу ощущений.
Женщина: Как они это делают на расстоянии, с помощью карты?
Джон: Черт возьми, я даже не знаю, как они это делают непосредственно на месте. Я говорю, что если представители нашего вида могут это делать, то мы должны признать, что, хотя наши трансформации приводят к значительным искажениям, у нас все же остается достаточный доступ ко второму вниманию. И поэтому, несмотря на все эти трансформации, некоторые из нас сохранили способность воспринимать то, что обычно считается выходящим за рамки диапазона человеческого восприятия. И это — приглашение исследовать этот класс событий. Например, отправиться в Ботнический залив в Скандинавии, и выяснить, ощущаете ли вы движение поверхности Земли. Там находится фрагмент земной коры, который прогнулся под тяжестью ледников в течение последнего ледникового периода и все еще продолжает выпрямляться на один сантиметр в год… Даже у земной коры есть память.
Кристиан: Когда я слышу о чем-то «экстрасенсорном», «сверхъестественном» или о чем-то подобном, я не думаю, что это находится за пределами естественных явлений. Это естественно.
Джуди:…Хотя находится за пределами того, что мы обычно делаем. Обратите внимание, эта путаница возникает, когда мы не даем себе труда отличать то, что возможно от того, что считается средней нормой.
Кристиан: Правильно. Просто мы пока что не имеем технологии, или наши парадигмы остаются слишком узкими и поверхностными, чтобы охватить эти явления.
Джон: Или мы зациклены на технологии, а не на понимании и расширении своих чувств.
Джуди: Правильно. Только в терминах нашей физиологии, мы действительно не знаем, каков этот диапазон восприятия, или как говорит дон Хуан, каково множество человеческих возможностей, и какие ограничения обусловлены генетически. Я уверена, что мы все еще не исследовали до конца эти ограничения и даже еще не знаем, каковы возможности.
Джон: Карен?
Карен: Я предполагаю, что есть и другой вопрос: мы можем «знать» что-то только на уровне затылочных долей мозга или уже на периферии?
Джон: Вот простой пример: есть дуги рефлексов спинного мозга. И если в периферийном органе чувств, например в руке, возникает ощущение чего-то горячего, мы отдергиваем руку прежде, чем эта информация дойдет до центральной нервной системы. Она пройдет через более низкие петли спинного мозга. И кора узнает, что случилось, только после того, как произойдет рефлекторная реакция. Это значит, что мы можем обучаться и «знать» на периферии — в этом и блеск и нищета нашего вида. Это значит, что если мы имеем глубокие убеждения… То есть, если мы произвели некоторое моделирование опыта, используя петлю между первым и вторым вниманием, и вытолкнули эту генерализацию, это обобщение, на периферию… И если мы вытолкнули его настолько далеко, что оно меняет петлю, повторно устанавливая значения порогов… Ради поддержания своих убеждений мы способны достичь такого качества гипнотической глухоты, которое я описывал вчера. И чего же мы добиваемся таким образом? Мы становимся в высшей степени рациональными и эффективными — потому что создали ситуацию, при которой настолько отгородили себя от потока мира, что ничто не проходит сквозь эти полосы, эти фильтры, и ничто не может поколебать наш гомеостаз. Убеждения, первоначально приобретенные из непосредственного опыта жизни в мире, больше не отражают реальный опыт. Мы только что совершили самоубийство.
Джуди: Как я говорила вчера о различии между телесным и внетелесным хранением традиции, теперь на социальном уровне вам приходится создавать учреждения, которые бы выполняли роль фильтра. Чтобы не допускать появления никакой новой информации, потенциально способной разрушить ваш гомеостаз.
Джон: Сколько живых мертвецов вы встречали? Я серьезно спрашиваю.
Женщина: А сколько живых живых?
Джон: Да, вероятно легче сосчитать живых живых, чем живых мертвецов.
Патрисия: Я мысленно возвращаюсь к тому, что вы говорили об экстрасенсорном восприятии. Те, кто обладает экстрасенсорным восприятием (ЭСВ), сказали бы, что оно есть и у тех, кто не использует этого словосочетания. На самом деле, это просто сенсорные данные, которые мы воспринимаем, но отключаем от сознания.
Джуди: Мы ввели фильтры где-то посередине.
Джон: Единственное противоречие, которое у меня возникает с этими людьми — их эпистемология. Они настаивают, что в «ЭСВ» есть некое «Э», которое не относится к «СВ». Но ведь мы все еще не знаем, что, черт возьми, содержится в «СВ», потому что все еще не выполнили свое эпистемологическое домашнее задание относительно известных каналов восприятия.
Женщина: Я пользуюсь ЭСВ очень свободно…
Джон: Свободно, правильно. И я говорю, что есть время быть свободным в мышлении и время быть точным. И если вы начинаете приписывать свои переживания исключительно явлениям, лежащим «вне» вашего нормального сенсорного аппарата, вы можете так никогда и не обнаружить эту часть своего наследия. Если это выглядит и звучит для вас как аргумент, позвольте нам сказать, что сейчас мы объединились в первом внимании и очищаем наши репрезентации, наши модели. Слова могут быть опасны! Ведь слова — всего лишь один из фильтров. И когда первое внимание индульгирует, это обычно происходит с помощью слуховых дигитальных символов. И если я сейчас приду к убеждению по поводу каких-то своих необычных переживаний, если я повешу на них ярлык в первом внимании (моделирующем опыт второго внимания), назвав их экстрасенсорными, то всего лишь индульгирую. То есть мне больше не нужно исследовать свои эпистемологические основания. И я могу никогда не обнаружить, что, возможно, часть этого феномена находится в рамках нормальных сенсорных каналов, потому что просто не буду туда смотреть.
Джуди: Потому что ты передвинул фильтр. Обратите внимание, на этом уровне обсуждения, термины «фильтр» и «убеждение» становятся синонимами.
Джон: Часть этой проблемы для меня такова — я приветствую способности к ЭСВ. Но это поведение превосходно, когда оно действительно имеет место. В этом мире полно психов и шарлатанов, болтающих об этом ради собственной выгоды, и есть люди, которые гениально могут чувствовать то, что я воспринимать еще не научился. Отличить одних от других — само по себе нелегко. И мне кажется, те, кто действительно владеет ЭСВ, часто индульгируют тем способом, о котором я говорю. Это важно для них, потому что в культуре, ориентированной на первое внимание, любые «экстрасенсорные» явления должны принимать искаженную форму. А мы живем именно в такой культуре. Так что я сочувствую этим людям, ведь то, что они предлагают, настолько раздражает первое внимание, что, как правило, в нашей культуре их не ценят. И поэтому часто все это принимает искаженные формы. И я считаю, что в этом смысле им не стоит пренебрегать первым вниманием. Они могли бы сказать: «Смотрите, на что способна наша неврология!» Я думаю, отчасти происходит вот что: те, кто на самом деле имеет подобные способности, должны защищаться от нападок культуры первого внимания. И поэтому они определяют часть своей уникальности в терминах этих способностей. На самом деле каждый из нас уникален. Но если вам приходится использовать свою уникальность как способ защиты от нападок первого внимания, вы можете сломаться.
