Над митингами сторонников Верховного Совета вперемежку реяли красные знамена, причем порой с разной символикой, российский триколор и императорские бело-золоточерные знамена. «Трудовики» обращались друг к другу «товарищ» и обсуждали здоровье приболевшего Соломона Моисеевича, а боевики РНЕ в черной форме с редуцированной свастикой-«коловоротом» на рукаве щелкали каблуками и вскидывали руку с ревом «Слава России!»
Глава 4. Как и зачем «началось»?
Кризис марта 1993 года
12 марта 1993 года в Москве начал работать VIII Съезд народных депутатов. Он сразу же отменил постановление «О стабилизации конституционного строя» и начал прописывать функции правительства и Верховного Совета.
Демократическая пресса подняла вой: «коммунистический переворот», «превращение Президента в английскую королеву», «захват власти Советами»! «Радио России» вполне серьезно заявляло о том, что депутаты пытались сделать свой статус вечным и наследственным.
А Ельцин начал боевые действия. 20 марта 1993 года он выступил с телевизионным обращением к народу, в котором объявил о приостановке действия Конституции и введении ОПУС — «особого порядка управления страной». Что это за порядок, не разъяснялось, а текста Указа никто не видел [150].
21 марта Верховный Совет обратился в Конституционный Суд, назвав обращение Ельцина «покушением на конституционные основы российской государственности».
23 марта Конституционный Суд Российской Федерации, еще не имея подписанного указа, признал действия Ельцина, связанные с телеобращением, неконституционными.
26 марта собирается IX Съезд, обсуждает вопрос об отрешении Ельцина от должности. Но как раз в это время появляется «настоящий» Указ об ОПУСе. Он вполне конституционен, и можно до сих пор гадать — заменили ли текст Указа или 20 марта Ельцин просто понес какую-то отсебятину, вполне может быть, просто спьяну.
В результате 28 марта за отстранение Ельцина от должности Президента проголосовали «всего» 617 депутатов из присутствовавших 1033, при 268 голосовавших против. А для импичмента надо было 689.
Впрочем, Ельцин уже собрал митинг на Васильевском спуске и поклялся, что если даже Съезд решит отстранить его от власти, он все равно не подчинится. Верить клятвам Бориса Ельцина непросто, но на этот раз мог не соврать.
На случай, если бы депутаты все же проголосовали за импичмент, было решено запустить в зал для голосования едкий газ хлорпикрин. Нюхнув этой отравы, депутаты, предполагалось, мигом повыбегали бы из зала, забыв обо всяком импичменте. Наготове были и емкости с газом, и обученные чекисты, а также и указ об особом порядке управления в стране — без депутатов [151].
29 марта Съезд народных депутатов назначил на 25 апреля всероссийский референдум по четырем вопросам. Он и состоялся в этот срок, референдум, хорошо запомнившийся по рекламному слогану «да — да — нет — да»: так рекомендовали голосовать проправительственные СМИ.
Население же ответило так:
1. Доверяете ли вы Президенту Российской Федерации Б.Н. Ельцину? (58,7 % «за»)
2. Одобряете ли вы социально-экономическую политику, осуществляемую Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации с 1992 года? (53,0 % «за»)
3. Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов Президента Российской Федерации? (41,2 % «за»)
4. Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов народных депутатов Российской Федерации? (49,5 % «за»)
По действовавшим законам, если большинство высказывалось «за», это имело юридические последствия. Как видите, по результатам референдума большинство доверяло Ельцину и голосовало за реформы, но переизбирать никто не хотел ни Ельцина, ни Верховный Совет. Опять пат.
После референдума Ельцин опять заспешил с конституцией.
30 апреля 1993 года в «Известиях» опубликован президентский проект новой Конституции Российской Федерации. Этот проект существенно отличался от реально принятого в декабре.
После референдума Ельцин практически прекратил все деловые контакты с руководством Верховного Совета, хотя какое-то время продолжал подписывать некоторые принимаемые им законы, а 1 мая временно отстранил от власти Руцкого.
1 мая милиция и ОМОН стали разгонять Первомайскую демонстрацию под красными флагами. Официально сообщалось о гибели одного человека и одновременно, что около 200 омоновцев получили ранения. К счастью, сохранились кадры, позволяющие хотя бы частично понять, что же делалось в Москве [152]. По неофициальным данным, только убитых было не меньше 20.
Озлобление сторон нарастало.
А Ельцин 20 мая объявляет о созыве Конституционного Совещания в Москве, и 5 июня 1993 года Конституционное Совещание начало работу.
1 сентября Указом № 1328 он отстранил от власти Руцкого под предлогом коррупции. Позже выяснилось — подпись Руцкого под представленными документами подделана.
Действовавшая Конституция и законодательство нормы о возможности отстранения вице-президента президентом не содержали. Поэтому 3 сентября Верховный Совет направил в Конституционный Суд ходатайство с просьбой проверить, соответствует ли Указ Президента Конституции. Ведь, издав этот указ, Борис Ельцин вторгся в сферу полномочий судебных органов государственной власти. Пока Конституционный Суд решает, Верховный Совет приостановил действие Указа.
И теперь непонятно, должен ли чиновник повиноваться Руцкому или нет. Для правительства он уже не вице-президент, а для парламента — вице-президент.
Взаимный разгон
Ельцин попытался вернуть Гайдара во главу правительства. Позже сам Гайдар так описывал политическую ситуацию в начале сентября: «Все говорит за то, что конституционные ресурсы исчерпаны. У народа на референдуме спросили, однозначный ответ получили, и теперь, вопреки его мнению, коалиция коммунистов, националистов и просто проходимцев требует убрать Президента, которого еще совсем недавно убедительно поддержала Россия» [153].
18 сентября 1993 года Гайдар — первый заместитель Председателя Совета Министров — Правительства Российской Федерации. С 25 декабря 1993 года по 20 января 1994 года он — первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации. Одновременно с 22 сентября 1993 года по 20 января 1994 года он — исполняющий обязанности министра экономики Российской Федерации.
Как нетрудно догадаться, Верховный Совет не поддерживал этих решений Президента.
И тогда 12 сентября Ельцин собрал в Ново-Огареве своих вернейших клевретов: министра иностранных дел Андрея Козырева, министра обороны Павла Грачева, министра внутренних дел Виктора Ерина, Председателя Совета Министров Виктора Черномырдина, и. о. министра безопасности Николая Голушко, начальника своей службы безопасности Александра Коржакова, начальника Главного управления охраны Михаила Барсукова. Заговорщики спорили только о дате предполагаемого разгона Съезда и Верховного Совета. Первоначально предлагалась дата 19 сентября. Но затем решили сделать это 18 сентября — это воскресенье и в Доме Советов никого не должно было быть. Планировалось перекрыть входы в здание и не пускать депутатов внутрь [154].
Почему героические реформаторы так все затянули, я не знаю. Знаю, что 16 и 18 продолжались совещания. И что характерно — ни один великий борец за демократию не возразил против введения диктатуры! Волновало только то, что против силовых методов возражает глава Администрации Президента Сергей Филатов и что силовики никак не могут согласовать свои будущие действия. Егор Гайдар, кстати, принимал в планировании действа самое активное участие.
Еще «силовики» спорили, заранее деля лавры победителей, а когда глава управления охраны Ельцина Михаил Барсуков уже предложил «провести командно-штабные учения для отработки взаимодействия между теми частями, которым, возможно, придется воевать в столице, Грачев встрепенулся: «Ты что, Миша, паникуешь? Да я со своими десантниками там всех порву». И Б.Н. (Борис Николаевич Ельцин) его поддержал: «Пал Сергеичу виднее. Он Афган прошел». А вы, дескать, «паркетные», помолчите» [155].
Позже неподготовленность введенных в Москву войск обернется огромным количеством ненужных потерь.
21 сентября, перед началом событий, примерно в 19 часов 30 минут великий реформатор, наследственный демократ и гениальный экономист Егор Гайдар вместе с членами правительства Шумейко, Шахраем, Козыревым, Чубайсом, Яровым совещался: как бы повернее удавить Верховный Совет? Планировалось перекрытие канала прямого выхода Верховного Совета в телеэфир, установление блокады Дома Советов. Одновременно — подавление любых проявлений неповиновения в органах исполнительной власти субъектов Российской Федерации. B.C. Черномырдин одобрил этот славный план.
