ответ, без мастерства или стиля, но с голодом, который почти совпадает с моим собственным.
Мы прижались друг к другу, мои пальцы впиваются в ее плоть, ее руки хватают материал моей рубашки.
Как долго это продолжается, я понятия не имею.
Мы отрываемся и смотрим друг на друга, одинаково озадаченные тем, что, черт возьми, только что произошло.
На ее губе кровь. Я чувствую ее вкус у себя во рту. Я не знаю, она укусила меня или я ее.
Она трогает губу и смотрит на яркое пятно крови на кончике пальца.
Затем она поворачивается и убегает, выбегая из комнаты, как будто я наступаю ей на пятки.
Я не следую за ней. Я слишком ошеломлен, чтобы сделать это.
Я поцеловал ее. Какого хрена я ее поцеловал?
У меня не было намерения целовать Нессу или вообще прикасаться к ней.
Из всех злодеяний, которые я совершил в своей жизни, а их бесчисленное множество, я никогда не принуждал себя к женщине. Это единственное, чего я не сделаю.
Так почему же я поцеловал ее?
Она красивая. Но в мире тысячи красивых женщин.
Она невинна. Но я чертовски ненавижу невинность.
Она талантлива. Но что хорошего в танцах в мире, полном убийц и воров?
Я достаю свой телефон, вынужденный проверить, как она. Я начал делать это все чаще и чаще.
Я подключаюсь к камере в ее спальне. Она только одна, направленная на кровать. Я не наблюдаю за ней в туалете или в душе. Я не настолько порочен.
Конечно, она лежит на кровати, лицом вниз. Но она не рыдает, как я ожидал.
О, нет. Она делает совсем другое.
Она держит руку между бедер и трогает себя. Она гладит эту сладкую маленькую киску пальцами, вжимаясь бедрами в кровать. На ней все еще надето боди. Я вижу, как округлые мышцы ее ягодиц напрягаются при каждом движении бедер.
Чёрт возьми. Мое сердце бешено колотится, и я не могу оторвать взгляд от экрана. Изображение черно-белое, но совершенно четкое.
Я смотрю, как она кладёт подушку между ног и садится прямо, опираясь на подушку вместо руки. Она зажимает ее между бедер, хватаясь руками за простыню, оседлав подушку, как будто под ней мужчина.
Даже не осознавая этого, я вытащил свой член из штанов. Я держу его в одной руке, а телефон — в другой. Мои глаза прикованы к экрану. Я не смог бы отвести взгляд, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
Я смотрю, как Несса катается по подушке, каждый мускул напряжен по всей длине ее стройного тела — плечи, грудь, задница, бедра, все сжимается так сильно, как только может. Ее голова откинута назад, а глаза закрыты. Даже в черно-белом изображении я вижу румянец на ее щеках.
Ее рот открывается, когда она начинает кончать. Я вижу долгий, беззвучный крик.
В то же мгновение я кончаю в своей руке. Выстрел за выстрелом спермы, синхронно с движениями бедер Нессы. Мне даже не пришлось гладить себя.
Мои колени подгибаются подо мной. Я сильно сжимаю член, стараясь не застонать. Оргазм изматывает. Он высасывает из меня всю жизнь.
Я все еще смотрю на экран, на тонкие черты лица Нессы, ее стройную фигуру. Наконец она расслабляется, снова падая лицом вниз на кровать.
Я не могу оторвать от нее глаз. Каждая линия ее тела выжжена в моей сетчатке, от прядей мокрых от пота волос, до лопаток, похожих на птичьи, и длинных линий ног.
Я не могу отвести взгляд.
16.
Несса
Я просыпаюсь утром, липкая, потная и залитая стыдом.
Воспоминания, кружащиеся в моем мозгу — всего лишь кошмары. Так и должно быть.
Не может быть, чтобы мой самый первый поцелуй был с моим похитителем.
Я не могла быть настолько глупой.
И после этого ещё и прикасаться к себе!
Мое лицо горело от унижения, вспоминая об этом. Я побежала обратно в свою комнату, намереваясь спрятаться. Но я была взволнована и чего-то жаждала. И когда я на секунду засунула туда руку, мне стало так хорошо. Это было похоже на удовольствие, облегчение и отчаянную потребность продолжать, все одновременно.
И этот оргазм...
Боже мой. Можно было бы взять каждый раз, когда я прикасалась к себе раньше, измельчить в блендере, увеличить в десять раз, и это даже не приблизилось бы к тому, что я только что испытала.
Это безумие и кажется невозможным, так что не может быть, чтобы это произошло на самом деле.
Я твержу себе это, пока, спотыкаясь, иду в душ, снимаю свое отвратительное боди и намыливаюсь в течение, кажется, целого часа. Я натираю каждый сантиметр своей кожи, пытаясь избавиться от ощущений, которые постоянно всплывают — как его руки дергают меня за волосы. Вкус его рта — соль, сигареты, цитрусовые и кровь. Удивительное тепло его губ. И то, как его язык скользил по моей шее, зажигая каждый нейрон в моем мозгу, словно петарды.
Нет, нет, НЕТ!
Я ненавидела это. Мне не нравилось ничего из этого. Это было ужасно и безумно, и это никогда не повторится.
Я выхожу из душа, оборачиваю полотенце вокруг тела и провожу ладонью по запотевшему зеркалу. На меня смотрит мое собственное изумленное лицо, губы распухли, глаза виноватые.
Я хватаю зубную щетку и тщательно чищу рот, пытаясь удалить его вкус.
Когда я выхожу из ванной, Клара стоит у моей кровати. Я слегка вскрикиваю.
— Dzień dobry! — весело говорит она.
— Привет, — уныло отвечаю я, слишком подавленная, чтобы ответить ей тем же.
Она поджимает губы, разглядывая меня. После того, как мы только вчера создали идеальную маленькую танцевальную студию, она ожидала найти меня жизнерадостной.
— Popatrz! — говорит она, указывая на кровать. Смотри!
Она уже застелила кровать, натянула одеяла и заправила их, как всегда. Затем она разложила дюжину танцевальной одежды, включая боди, трико, тренировочные костюмы,
