полез в свой вещмешок и достал оттуда фуражку немецкого офицера, которую он подобрал во время одной из предыдущих операций и с тех пор пару раз использовал во время визита на станцию Вязьма. Он надел фуражку, полушубок перепоясал ремнем, на котором висела кобура с пистолетом. Затем критически оглядел своих товарищей, Коростылева и Кожинова.
– Да, на немецких солдат вы не очень похожи, – заметил он. – Стало быть, операцию «Маскарад» я возьму целиком на себя. Сделаем так: я иду к часовым того склада, где хранятся винтовки. Иду совершенно открыто, заговариваю с ними – все равно о чем. Моя задача – отвлечь их внимание. Я возьму на себя двоих. А вы скрытно подползаете как можно ближе к оставшимся двоим часовым и ликвидируете их. Сигналом для вашего нападения станет моя беседа с немцами – вы ее услышите. Даже если кто-то из фрицев успеет крикнуть – не беда, я убью тех двоих, с кем буду разговаривать. А Игнат Тимофеевич и Егор с Семеном внимательно наблюдают за происходящим. Когда с немцами будет покончено, я разок мигну им фонариком. По этому сигналу вы прибежите к складу, мы все вместе откроем дверь и возьмем столько оружия, сколько сможем унести.
– Трудно вам будет быстро справиться с двумя немцами, – заметил Игнат Бочкарев. – Может, меня с собой возьмете? Ну, как местного помощника, вроде полицая…
Однако Шубин покачал головой.
– Если бы ты, Игнат Тимофеевич, хотя бы пару фраз мог по-немецки сказать, тогда бы я тебя взял, – заявил он. – У меня ведь вся надежда на успех на чем основана? На хорошем владении языком врага. Никто не заподозрит, что я не немец. А как только я тебе пару слов по-русски скажу – такое подозрение сразу возникнет. Нет, Игнат Тимофеевич, у тебя в этой операции другая задача: ты должен быстро открыть склад. Готовь ломик или еще какой инструмент, чтобы диверсия заняла не больше минуты.
Он повернулся к Коростылеву и Кожинову.
– Ну что, пошли? – сказал он и первым шагнул к складам.
Он шел не спеша, совершенно открыто. Подойдя к часовым, Шубин даже замурлыкал какую-то песенку. Часовой, к которому он направлялся, настороженно следил за его приближением. А Глеб, не доходя до него шагов десять, крикнул:
– Скажи, рядовой, мои грузовики еще не подъехали?
Вопрос был деловой и задан самым деловым тоном, к тому же прозвучал на прекрасном немецком языке. И часовой, оставив свои подозрения относительно незнакомого офицера, появившегося откуда-то из темноты, ответил:
– Нет, господин офицер, никакой машины после обеда не было. А что за машины должны подойти?
– Моя автоколонна, – ответил Шубин, подойдя вплотную к часовому. – Я капитан Глечке, 311-й полк 4-й армии. У меня в колонне восемь машин. Мы должны были погрузить содержимое этого склада, все винтовки, какие здесь найдутся, и вывезти их в Смоленск. Ты, конечно, можешь спросить, почему надо везти грузы на машинах, а не по железной дороге. Но дело в том, что дорогу мы наполовину уже разобрали. И там тоже работают мои люди из 311-го полка. Потому что…
Тут Шубин сделал вид, что только что заметил, как ближайший часовой прислушивается к их разговору, и крикнул ему:
– Подходи сюда, рядовой! Все равно сейчас подойдут мои грузовики, начнется погрузка, и ваше дежурство будет ненужным.
Солдат, стоявший метрах в восьмидесяти от них, направился к Шубину. Когда он подошел ближе, разведчик увидел, что это был совсем молоденький солдатик – лет восемнадцати. Сердце разведчика кольнула жалость – ведь через минуту-другую этому мальчишке предстояло умереть, и он, Шубин, должен был стать причиной его смерти.
Когда подошел второй немец, Шубин продолжил свой рассказ о делах на железной дороге, о вывозе людей и имущества. Попутно он на ходу выдумывал разные веселые истории из жизни штаба 4-й немецкой армии и лично командующего фон Клюге. Часовые слушали эти байки открыв рты. И тут до слуха всех троих донесся сдавленный крик с другой стороны склада. Шубин понимал его значение: кто-то из часовых, на которых напали Кожинов и Коростылев, успел крикнуть перед смертью. Его собеседники встревожились, стали оглядываться. Надо было воспользоваться этим моментом. Шубин выхватил нож и два раза взмахнул им. Почти всегда он бил своих врагов в шею, стараясь с первого раза перерезать сонную артерию. Так он поступил и в этот раз. Его первый собеседник умер на месте. А мальчишка с почти перерезанной шеей бросился бежать, Шубину пришлось гнаться за ним и добить уже на бегу.
Но вот дело было сделано. Шубин достал фонарик, направил его в ту сторону, где на опушке остались Игнат Бочкарев с двумя мальчишками, и один раз мигнул. После чего стал ждать. Прошло минут пять, и из темноты появились три фигуры. Не говоря ни слова, Игнат Бочкарев сразу направился к двери склада. В руках у него был ломик. Где и когда Бочкарев его раздобыл, Шубин так и не успел спросить – не до того было. Игнат Тимофеевич поддел ломиком дужку замка, нажал – и дужка отлетела, дверь открылась.
Разведчики вошли внутрь. Шубин нашел выключатель, повернул его. Осветились стеллажи, уходящие в глубину помещения. На них были аккуратно сложены винтовки, завернутые в промасленную бумагу, в небольших ящиках лежали пистолеты «вальтер» и «парабеллум», дальше хранились автоматы и пулеметы. Приятным сюрпризом было то, что рядом с пистолетами лежали другие ящики – с патронами к ним.
– Вот это очень кстати, – сказал Шубин, прочитав надпись на ящике с патронами. – Я себе один «вальтер» прямо сейчас возьму. А то в моем «ТТ» всего три патрона осталось. И тебе, Андрей, советую взять. И возьми целый ящик с патронами – пригодится.
– А мы себе можем взять по такому пистолету? – спросил Егор Коровин. Глаза у него горели от восторга.
– Бери, конечно, – разрешил Шубин. – И для новеньких мальчишек тоже прихвати. Но главным оружием для них должны стать вот эти винтовки. У вас такие уже есть, к ним только патроны нужно добыть.
– А можно мы сменим винтовки на автоматы? – спросил Семен Стародубов. – Вон у вас автомат, у товарища сержанта тоже… И мы хотим немецкие автоматы взять. Из них так здорово очередями стрелять!
– Автомат – оружие ближнего боя, когда враг находится кучно, – сказал Шубин. – И вообще, это скорее оружие устрашения, чем поражения. Разведчики редко ими пользуются. А вот для одиночной стрельбы лучше подходит винтовка – она позволяет вести прицельный огонь. Так что пусть у вас остаются ваши винтовки – это надежное оружие. И наших новых бойцов мы тоже вооружим
