– Конечно, помню. Я одной ногой стоял в могиле, когда ты обратила меня.
– Отлично сознавая, что ты достоин дара бессмертия. Достоин гораздо больше, чем любой другой из нас. Однако ты проводишь вечность, горюя над ошибками прошлого и обвиняя себя в несдержанности.
Роланд встал и, возведя глаза к небу, стал смотреть на звезды.
– Ты называешь несдержанностью то, что я зову злом.
Она тоже поднялась на ноги и встала рядом с ним, прежде чем он сумел уловить ее движение. Двигаться бесшумно, словно перетекая с места на место, – ее особый талант. Рианнон нежно дотронулась ладонями до его лица и опустила его, заставив Роланда смотреть себе в глаза, а не на звезды. Из двух этих зрелищ он конечно же предпочел ее прекрасные глаза, сияющие подобно бриллиантам.
– Пришло время отпустить прошлое.
Его сердце болезненно сжалось в груди.
– Я не могу.
– Нет, можешь. Настоящее тоже способно многое предложить тебе. Многое, от чего ты сознательно отказываешься. Многое, что ты можешь получить и чем сможешь насладиться…
– Ничего нет, Рианнон.
– А как же Джейми?
Он глубоко выдохнул, но боль внутри лишь усиливалась.
– Да, Джейми. В последнее время я много о нем думаю.
Ее руки скользнули с его лица ему на плечи.
– Склоняюсь к мысли, что ты права – мальчику будет лучше с его биологическим отцом. Ему нужно жить нормальной жизнью, где нет места опасности и бессмертным вампирам, жить в загородном доме, а не в разрушенном замке.
Рианнон задумалась.
– Даже если тебе и удастся отыскать его отца, тебе все равно придется присматривать за Джейми. К тому же не стоит забывать о вероятности того, – она внезапно замолчала, и глаза ее наполнились слезами. Роланду оставалось лишь гадать о причинах, причиняющих ей такую боль, – что отец не захочет видеть своего сына, – выговорила она. Руки ее бессильно опустились, и она отвернулась.
– Рианнон, что…
– Мальчик важен для тебя, но не стоит забывать и о своих друзьях. Эрик и Тамара обожают тебя, Роланд.
– Они есть друг у друга. – Он покачал головой, не желая признать, что, наблюдая за их счастьем, сам он чувствовал себя крайне одиноким и изолированным.
– А как же я? – Рианнон снова повернулась к нему лицом, схватив его руки в свои. – Не пытайся убедить меня, что забыл всю ту боль, которую ощущал, разделяя со мной ложе. Не говори, что подобно мне, ты не испытал то же самое острое чувство радости от осознания того, что все еще жив.
Роланд закрыл глаза.
– Я не делил с тобой ложе, а просто взял тебя штурмом.
Она положила его руки себе на поясницу, а сама обняла его за шею и прижалась к нему всем телом.
– Возможно, в следующий раз ты сделаешь все несколько по-иному.
Роланд не оттолкнул ее, просто не мог. Глядя в ее бездонные глаза, он не находил в себе силы сделать это.
– У нас не может быть никакого следующего раза, Рианнон.
– Может. И будет. – Она прижалась губами к его губам, раздвинула их и скользнула языком в его рот.
Собрав в кулак остатки самообладания, он отстранился от нее.
– Нет.
– Но, Роланд, я…
– Нет, Рианнон. Неужели ты не понимаешь? – Он взъерошил себе волосы. – В тебе так много черт, которые были у меня прежде. Импульсивность, страстность, то, как ты смеешься в лицо опасности. Черт побери, Рианнон, когда я рядом с тобой, мне особенно тяжело контролировать свою сущность. Одно твое присутствие воскрешает в моей душе качества, с которыми я веду многолетнюю борьбу.
Она ничего не ответила. Роланд не находил в себе сил посмотреть ей в глаза из боязни снова попасть во власть зверя. Иронично, но то, чего он больше всего на свете хотел, он должен был подавлять. Боги словно насмехались над ним, дразня желанной наградой, но требуя прежде расплатиться за грехи прошлого.
– Рианнон, временами мне кажется, что ты мое наказание. Мое проклятие.
Произнеся эти слова, он, наконец, повернулся к ней и замер на месте. В ее глазах застыло невиданное страдание, но они оставались совершенно сухими. Не говоря ни слова, она направилась к воротам кладбища, но вынуждена была остановиться, когда прямо перед ней из тумана, словно призрак, возник Эрик.
– Рианнон, слава богу, я нашел тебя! А Роланд…
– Я здесь, Эрик, – отозвался он, выходя вперед и бросая взгляд на лицо Рианнон, на котором застыло уязвленное выражение. Он снова причинил ей боль, на этот раз действительно очень сильную. Он ощущал это также ясно, как несущий влагу ветерок у себя на коже, и не имел ни малейшего представления о том, как и когда он сможет искупить содеянное.
– Извините меня, – пробормотала Рианнон, устремляясь в лесную чащу.
Роланд сделал было шаг, чтобы догнать ее, но, почувствовав руку Эрика у себя на плече, остановился. Он услышал, как где-то в отдалении Рианнон вырвало. Сбросив руку друга, он снова устремился за девушкой.
– Черт возьми, Роланд, да послушай же меня. Джейми ушел.
Роланд замер на месте. Его легкие вдыхали насыщенный речной влагой воздух, брюки снизу были мокрыми от росы, а сердце словно сжали ледяными тисками. Он развернулся.
– Ушел? Что значит – ушел?
– Ушел. Сбежал. – Пошарив в кармане, Эрик выудил сложенный листок бумаги и протянул его Роланду: – Мы обнаружили это в его комнате.
Роланд снова посмотрел в ту сторону, куда ушла Рианнон, но ничего не услышал. Послав ей мысленный призыв, он понял, что она закрыла для него свой разум.
– Я отыщу ее, – мягко предложил Эрик, – а ты прочти эту чертову записку. Встретимся в замке.
Роланд наблюдал за тем, как его друг скрылся среди деревьев, затем разгладил трясущимися пальцами клочок бумаги и прочел:
«Дорогая Тамара!
Я должен уйти. Пожалуйста, не пытайся отыскать меня. Я уже взрослый и могу сам о себе позаботиться. Но до тех пор, пока я буду жить с Роландом, он будет делать это за меня. Сейчас мне кажется, что история повторяется. Кёртис вернулся, а ОПР терроризирует всех из-за меня. По моей вине Рианнон чуть не зарезали на матче. И по моей вине ей снова причинили боль прошлой ночью. Я слышал, как вы с Эриком разговаривали. Не знаю, что произошло, кроме того, что Роланд каким-то образом обидел ее из– за того дурацкого препарата, который он принимал, чтобы не спать днем. Если бы не я, он ни за что бы не стал его пить. Ему не следовало этого делать. Даже я понимаю, что с разного рода лекарствами шутки плохи.
Скажи Эрику, чтоб завязывал со своими химическими экспериментами. Зря он все время пытается изменить то, кем он в действительности является, кем являетесь все вы. Скажи ему, что, на мой взгляд, вы, как никто другой, близки к совершенству, за исключением только моей мамы.
Не бойся, ребятам из ОПР до меня не добраться. Я же не дурак и знаю, что такое осторожность. Напишу тебе, когда решу, где хочу обосноваться, чтобы ты знала, что со мной все в порядке.
