копались в бумагах Гудвина?
– Что вообще происходит? – забеспокоился Френкель, очевидно уже забыв о нанесенном оскорблении. – Она заглянула в бумаги? Какие еще бумаги?
Ответа он не получил.
Гвинн воззвала к логическим способностям Кремера:
– Ну почему вы не верите, когда я говорю правду? Зачем мне вас обманывать? Ложь ничем мне не поможет, разве нет?
Кремер сорвался и перешел на крик:
– Кому вы об этом рассказали?!
– О чем – об этом?
– О том, что прочли в отчете! Будто Нейлор говорил, что может назвать имя убийцы Мура! Кому вы рассказали?
– Дайте подумать… – нахмурилась мисс Феррис. За морщинками на ее лбу кипела работа. – Одной из наших девушек. Как же ее зовут? Еще я упомянула про это кому-то из мужчин… Это был… Нет, точно не мистер Хендерсон… – На ее личике появилось сконфуженное выражение. – Кажется, я не смогу вспомнить.
В этот момент в помещение размашистым шагом вошел заместитель комиссара полиции О’Хара. В конце концов, это ведь был его кабинет.
Поднявшись, Кремер угрюмо проговорил:
– Боюсь, мисс Феррис, продолжить разговор нам придется в другой комнате. С вами же, мистер Френкель, мы пока закончили. Однако в скором времени вы можете снова понадобиться. Сообщайте нам о своих перемещениях.
О’Хара ждать не стал:
– Вы и есть Арчи Гудвин? Нам нужно поговорить.
Впрочем, про это я уже рассказал.
Глава 22
И снова повторю: в субботу я проспал почти до полудня. Мое лицо достаточно поджило, чтобы мальчишки на улице перестали тыкать в меня пальцами, но бритье заняло больше обычного времени, а под душем пришлось двигаться осторожно и плавно. В общем, когда я спустился вниз, Фриц уже собирался подавать ланч.
Мне совсем не улыбалось начинать день с почек по-горски, тушенных в наваристом бульоне и красном вине со множеством приправ. К тому же Вулф все равно не позволил бы обсуждать дела во время трапезы. И потом, мне хотелось полистать утренние газеты, чего я не смог бы сделать, сидя с ним в столовой, так что пришлось устроиться на кухне.
Фриц, который хорошо меня понимает, держал овсянку горячей, а сливки – прохладными. Он успел подготовить яйца и тонко нарезать ветчину, смешать тесто для блинчиков, нагреть вторую сковороду и сварить кофе. Я хотел было расцеловать его, но Фриц отогнал меня, взмахнув длинным острым ножом; поэтому я уселся за стол, разложил «Таймс» и развернул кампанию по борьбе с голодом.
После ланча или, скорее, завтрака, смотря по тому, в какой из комнат вы предпочли бы перекусить, я направился в кабинет, где ко мне вскоре присоединился Вулф. По выражению его лица я определил, что отношения наши потеплели – до следующего охлаждения. Моя пишущая машинка осталась при мне. Однако, если Вулф воображал, что я пойду на ответные уступки и откажусь заполучить новый автомобиль, он плохо меня знал. В любом случае я предпочел не заговаривать о покупке сразу после трапезы.
Удобно устроившись за столом в изготовленном на заказ кресле, Вулф поинтересовался:
– Что же в итоге решили насчет мистера Нейлора? Несчастный случай?
– Нет, сэр. Полицейские думают, кто-то хотел сделать ему больно. Похоже, котелок у Кремера все-таки варит. На Тридцать девятой улице и в ее окрестностях он не нашел ничего, что объяснило бы, как там очутился Нейлор. Далее, он решительно отказывается верить, что Нейлор послушно прилег на мостовую и ждал, пока водитель машины аккуратно переедет его – в точности так, как это произошло с Муром. Кремер заключил, что Нейлора убили где-то в другом месте. Скорее всего, проломили ему голову одним или несколькими ударами. Затем отвезли труп на Тридцать девятую улицу, где разложили на проезжей части и переехали с тем расчетом, чтобы шины, раздавив голову, уничтожили всякие следы фатального удара – или ударов. Полицейские эксперты под микроскопом изучают отделку салона машины, пытаясь убедиться, что именно в ней перевозили труп. Кремер не говорит этого вслух, но страшно сожалеет, что не сделал того же в отношении автомобиля, якобы сбившего Мура.
– Кого-нибудь арестовали?
– Когда я уходил в шесть часов утра, еще никого. Заместитель комиссара полиции О’Хара намеревался арестовать меня, но Кремер ему не позволил. Я здорово помог следствию.
– Мистер Кремер по-прежнему считает, что ты лгал в своем отчете мистеру Пайну?
– Уже нет, но О’Хара в этом убежден. Должен признать, я солгал ему лично. Рассказал, что вы лишь фасад агентства, а на самом деле всем здесь заправляет престарелая тощая астматичка, которую мы держим запертой в подвале. Именно она раскрывает все преступления.
Вулф со вздохом откинулся на спинку кресла:
– Думаю, будет нелишним выслушать всю историю.
Я подчинился. Предположив, что он действительно хочет выслушать все без купюр, я не только выложил факты, но и поделился кое-какими соображениями насчет интерпретации событий и личностного анализа.
Было очевидно, объяснил я, что Кремер верит моим словам, как букве Священного Писания: он сосредоточил свое внимание на тех сотрудниках компании «Нейлор-Керр», которых я ему перечислил. Впрочем, он также заглядывал и в полицейскую папку с материалами по делу о смерти Уолдо Мура, где перечислялись те же имена.
Гвинн Феррис оказалась крепким орешком. Я рассудил, что широковещательный пересказ новостей, извлеченных из моего шкафа, мог быть хитроумным прикрытием для ее собственных, еще не ясных намерений и планов или же простой болтовней завзятой сплетницы. Я отказался выбирать один из двух указанных вариантов, пока не изучу характер мисс Феррис досконально, признав, что это отнимет лет пять как минимум.
Так или иначе, результат оставался прежним: если принять за данность, что Нейлора шлепнули из-за признания, будто ему известно, кто убил Мура, убийцей мог оказаться кто угодно.
В шесть часов утра, когда я отправился домой спать, никто даже не начинал отсеивать подозреваемых, хотя Кремер привел в действие всю свою армию для отработки полицейской рутины: проверки алиби; отслеживания маршрута фигурантов, включая самого Нейлора; поиска возможных свидетелей на Тридцать девятой, Девяносто пятой, Сорок восьмой улицах и в других критических точках. Копы не нашли никого, кто видел бы Керра Нейлора с тех пор, как тот покинул здание на Уильям-стрит в пятницу вечером, или рассказал бы о его планах.
Это обстоятельство казалось интересным, поскольку делало нас с Гвинн Феррис последними, кто видел мистера Нейлора живым. Примерно в половине шестого он напугал нас, когда заскочил в мой кабинет, чтобы выставить меня лжецом. Все остальные уже закончили работу и покинули офисы «Нейлор-Керр». Причем никто из лифтеров не смог вспомнить, чтобы мистер Нейлор спускался вниз. Заместитель комиссара полиции О’Хара сильно
