понял свою нужность людям… Втянулся, тружусь по мере сил. Времени, правда, на личную жизнь не хватает. Когда в моря ходил, времени было более чем достаточно, стоишь на вахте, вернее, сидишь и читаешь Освальда Шпенглера «Закат Европы», а лучше что-нибудь еще более непонятное – вроде упанишад…[16]
Гончаров посмотрел на Павла и удивился:
– А к чему это я? Ах да – мы ж о Божьем промысле говорили. Так вот: несколько лет назад… пожалуй, лет десять уже, я взял двух подростков, которые угрожали сверстникам пистолетом. Ребята, как ты понимаешь, попали под действие сразу трех статьей, что по совокупности могло потянуть лет на восемь, хотя при хорошем адвокате, который у них был, всего на пять. Пацаны были из приличных семей… Сначала меня прощупал адвокат, но я не пошел на контакт, потому что адвокаты – самые болтливые существа в мире. А потом уж меня возле моего дома подловил один из папаш. Умолял как-нибудь закрыть дело. Пытался сунуть конверт, но так неумело это сделал… И сам так испугался, думая, что я сейчас заору и вызову патрульно-постовую службу… Конверт я ему вернул, конечно, и, не обещая ничего, сказал, что разберусь, потому что мне, если честно, и самому было жалко дурачков. А конвертик был хороший: по весу так тыщ на десять в американском эквиваленте. Я бы тогда свою ипотеку мог закрыть… Но закрыл не ее, а дело – вернее, не стал возбуждать по отсутствию состава преступления… Объяснил прокурору, что ни к чему нам рецидивистов плодить… Они и так все осознали. Выпустили пацанов, а заботливого папашу я больше не видел. Вещдок изъял, а если уж совсем честно, то выкрал. Расследования потом никто не проводил, потому что нет дела и запроса от прокуратуры тоже нет.
– Зачем ты мне все это рассказываешь? – удивился Ипатьев.
– И сам не знаю. Но я это к тому, что оружие – вещь серьезная. Раз в год и швабра стреляет – сам знаешь. А уж если пистолет где-то припрятан, то это вообще. Так вот в продолжение темы. Год с того случая прошел; еду я на своей старой «девятке» от приятеля – у меня выходной. Я граммов сто пятьдесят принял и теранулся боком с каким-то «Мерседесом». Они за мной в погоню… В машине двое людей из Закавказья… Хочу оторваться, но не получается, у «мерса» мотор – литра на четыре. Тогда я свернул на какой-то пустырь – и они следом. Перекрыли мне выезд, вылезли оба. Здоровенные ребята, надо сказать: я бы не выстоял против них, к тому же один из них с бейсбольной битой, а у второго нож в руке. У меня в бардачке тот самый пистолет, что я из камеры вещдоков забрал. Случайно там лежал, не буду объяснять почему. Взял я пистолет, а руку за спину спрятал, выскочил из машины – и к ним. Пару шагов сделал, наставил на них пушку и ору: «На колени! Руки на затылок!» Повторять не пришлось, они рухнули сразу и как заскулили! «Брат не убивай! Мы не хотели! Машина не наша! А хозяин – серьезный человек! Он очень большой человек! И у нас большие проблемы будут!» Сел я в свою «девятку» и покатил домой. Смотрю на свои руки, а они трясутся, и коленка тоже. «Что такое?» – думаю. А потом вспомнил, что едва не застрелил их! Когда руку из-за спины выдергивал, хотел сразу на курок нажать. Там и расстояние было метров пять-шесть. Не промахнулся бы. Что меня удержало? Не простил бы себе никогда. До этого, конечно, приходилось по людям стрелять… То есть как по людям? По бандитам и убийцам. А это были просто какие-то приезжие с рынка – фруктами торгуют: их-то за что гасить? Но даже если они и преступники и на их совести есть в том числе и убийства, не мне решать, жить им или умереть. Короче, въехал я на Тучков мост, остановился, аварийные огни включил, подошел к парапету и бросил пистолет в Неву. Вот так избавился от него.
– И правильно сделал, – одобрил Ипатьев, – только я-то здесь при чем?
– Ты ни при чем, конечно. Но я это к тому рассказал, что наказание может быть и от Бога, но с точки зрения закона убийство – это преступление. Так что лучше подумать, прежде чем что-то делать…
Ипатьев налил себе кофе, посмотрел на гостя.
– Ты какой-то странный: то просишь выпить, а потом говоришь, что алкоголь – вещь неполезная, потом рассказываешь, как чуть не застрелил кого-то, и советуешь мне думать… Чего тебе вообще от меня надо?
– Ничего, – ответил майор. – Сегодня я случайно мимо твоего дома проезжал. Не то чтобы совсем случайно, просто я уже которое утро делаю крюк, когда на работу еду. Минуту теряю или две, но проскакиваю мимо твоего дома. Сегодня проезжаю и вижу: на вашей парковке стоит белый «Бентли». Не белый даже, а какой-то весь перламутровый – этакий прекрасный лебедь в стае гадких утят. Ведь на этой парковке самым шикарным авто был до сегодняшнего утра твой старенький «Аккорд», а тут такая красота стоит! Я, разумеется, по номеру проверил, кто хозяин этой сказки Андерсена. Оказалось, у этого красавца перламутрового не хозяин, а хозяйка. Зачем женщине такой автомобиль? Непонятно. Скорость триста с лишним, разгон до сотни – пять секунд. Только я об этом подумал, и тут как раз твоя бывшая жена из арки выходит…
– Давай не будем об этом! – остановил майора Павел. – Это мое дело… То есть наше со Светланой. И обсуждать это мы ни с кем не будем.
– А я и не собираюсь. Делайте, Павел Валентинович, что хотите, но учтите, что Светлана замужем и муж ее весьма уважаемый человек. Настолько уважаемый, что когда ему предложили занять место в президиуме общественного совета при ГУВД, которое освободилось после убийства его тестя, то Артем Петрович отказался, сказав, что у него слишком много работы. А какая работа в президиуме общественного совета? Наливай да пей! Тем более что в президиуме очень и очень уважаемые люди: старый усатый актер – секс-символ на все времена, академик, космонавт, балерина, писатель, лично знакомый с бывшим лидером городского преступного мира, которого упаковали до конца его дней… Не мир упаковали, а преступного лидера, разумеется. От таких предложений умные люди не отказываются. А новый муж твоей бывшей далеко не дурак: и я не сомневаюсь, что ему известно, что она уже второй раз остается здесь ночевать.
– Кто тебе сказал, что
