Статья 7. Одежда всех присутствующих должна соответствовать отвлеченным правилам приличия и этикета.
Статья 8. Принято при условии, что на бизоньих шкурах можно брать или отдавать рифы в зависимости от погоды.
Статья 9. Обе стороны будут строго соблюдать настоящее соглашение.
Статья 10. Принято при условии, что юристы не позволят себе ничего лишнего».
Мы с лордом Балаболо набросились на экземпляры документа, как два ястреба, и жадно принялись выискивать слабые месте и зацепки, чтобы отстаивать ранее высказанные нами мнения, в защите которых мы оба проявили такое искусство.
— Ага, милорд! Здесь вообще не оговорено появление моникинов на этой встрече!
— Отсутствие уточнений подразумевает, что прийти может всякий, кто захочет, равно как и уйти.
— Виноват, милорд, статья восьмая содержит прямое упоминание о бизоньих шкурах во множественном числе. Отсюда при сложившихся обстоятельствах можно сделать логический вывод, что на встрече будет присутствовать не один носитель такой шкуры.
— Совершенно верно, сэр Джон, но разрешите мне заметить, что, согласно статье первой, встреча должна состояться, а статьей третьей далее оговорено, что эта встреча должна быть подчинена философским и либеральным принципам. Между тем едва ли нужно доказывать, добрейший сэр Джон, что крайне нелиберально было бы лишать одну из сторон права, признанного за другой.
— Весьма справедливо, милорд, когда речь идет о простой вежливости. Однако юридические толкования должны быть основаны на юридических принципах, иначе все мы как юристы и дипломаты вынуждены будем плавать по безграничному океану догадок.
— Однако в статье десятой особо оговорено, что юристы не должны позволять себе ничего лишнего. Внимательное сопоставление статей третьей и десятой показывает намерение представителей сторон набросить плащ либерализма на всю процедуру и этим обойти возможность иных истолкований и разных уловок со стороны юристов-практиков. Разрешите мне, в подтверждение своей точки зрения, воззвать к тем, кто вырабатывал условия, о которых мы теперь спорим. Скажите, сэр, — продолжал милорд Балаболо, с внушительным достоинством обращаясь к капитану Поку, — скажите, сэр, составляя знаменитую десятую статью, допускали ли вы, что с ее помощью юристы смогут позволить себе лишнее?
— Нет! — решительно ответил мистер Пок гулким басом.
Затем лорд Балаболо с тем же изяществом, трижды дипломатично махнув хвостом, обратился к доктору:
— А вы, сэр, составляя статью третью, намеревались поддерживать и провозглашать антилиберальные принципы?
После того, как и на этот вопрос немедленно был дан отрицательный ответ, молодой аристократ умолк и поглядел на меня с выражением полного торжества.
— Весьма красноречиво, вполне убедительно, неопровержимо доказательно и совершенно справедливо, милорд, — объявил я. — Но я позволю себе указать, что законы приобретают действенную силу только после их утверждения. Утверждение же или, в случае договора, признание условия зависит не от намерения лица, составившего закон или пункт, а от согласия уполномоченных представителей сторон. В настоящем случае переговоры вели два лица. И я теперь прошу разрешения задать им несколько вопросов в обратном порядке. Может быть, это по-новому осветит дело. — Обратившись к философу, я продолжал: — Скажите, сэр, соглашаясь на статью десятую, думали ли вы, что этим вы нарушаете справедливость, поддерживаете угнетение и содействуете силе против права?
В ответ последовало торжественное и, не сомневаюсь, вполне искреннее: «Нет!»
— А вы, сэр, — спросил я капитана Пока, — соглашаясь на статью третью, представляли ли вы хоть в малейшей степени, что тем или иным путем враги человечества могут извратить ее так, что носители бизоньих шкур окажутся не на равной ноге с лучшими из моникинов?
— Лопни мои глаза, не представлял!
— Однако, сэр Джон Голденкалф, сократический метод рассуждения…
— Вы первый прибегли к нему, милорд!
— Да нет же, любезный сэр…
— Разрешите мне, дорогой лорд…
— Сэр Джон!..
— Милорд!..
Тут снова вмешалась кроткая Балабола и опять с милой тактичностью сумела предотвратить ответ. Вновь повторилась параллель с понесшей лошадью, и я снова умолк. Тогда лорд Балаболо галантно предложил, чтобы все дело, со всеми полномочиями, было передано дамам. Возразить я не мог, и полноправные представители удалились, провожаемые ворчанием капитана Пока, который без обиняков заявил, что от женщин идут чуть не все ссоры на свете и, если судить по тем примерам, что он видел на своем веку, так и от моникинш ничего другого ждать нельзя.
Женский пол, несомненно, обладает легкостью пера, которой лишены мы, мужчины. Через невероятно короткое время уполномоченные возвратились со следующим проектом:
«Распорядок встречи и т. д.
Договаривающиеся стороны согласились о нижеследующем:
Статья 1. Должна состояться дружественная, логическая, философская, этическая, либеральная, общая и дискуссионная встреча.
Статья 2. Встреча должна быть дружественной.
Статья 3. Встреча должна быть общей.
Статья 4. Встреча должна быть логической.
Статья 5. Встреча должна быть этической.
Статья 6. Встреча должна быть философской.
Статья 7. Встреча должна быть либеральной.
Статья 8. Встреча должна быть дискуссионной.
Статья 9. Встреча должна быть дискуссионной, либеральной, философской, этической, логической, общей и дружественной.
Статья 10. Встреча должна строго соответствовать всем обусловленным пунктам».
Кошка не кидается на мышь с большей жадностью, чем мы с лордом Балаболо накинулись на третье соглашение в поисках новых поводов для спора.
— Auguste! Cher Auguste, — воскликнула прелестная Балабола с самым очаровательным парижским произношением, какое я когда-либо слышал. — Pour moi [11].
— A moi! Monseigneur [12], — закричал я, размахивая моим экземпляром соглашения.
Но тут кто-то охладил мой боевой задор, дернув меня за бизонью шкуру. Оглянувшись, я увидал капитана Пока, который подмигивал мне и различными знаками давал понять, что желает перемолвиться со мной в сторонке.
— По-моему, сэр Джон, — заметил почтенный охотник на котиков, — если мы хотим, чтобы эти переговоры когда-нибудь кончились, так нечего тянуть. Эти самки чертовски хитры, но неужто мы не сумеем обойти двух баб с наветренной стороны? У нас в Станингтоне, когда нам надо договориться, мы для начала мутим воду и штормуем, а под конец вроде как смягчаемся, не то вся торговля пошла бы прахом. Самая жестокая буря — и та затихает. Будьте покойны, я уж опрокину любой довод, какой выставит самая ученая обезьяна!
