мою ладошку.
— Не переживай, это временно, — облизнулся зверь.
— Ты чего? И где банда? Что здесь происходит? — Гардины раздернуты, окна настежь раскрыты. В доме гуляет теплый летний ветер.
— Невоспитанные мальчики пошли по дому гулять, может, украсть что хотели или вообще решили напакостить. Меня пнуть посмели. Приняли за котика. Морок-то ко мне вернулся. Перевоспитываю.
— Они живы?
— Частично.
— Несчастье, только не говори, что ты их сожрал!
— О, зельеварка! Кайся! Как ты могла так плохо обо мне думать? Я вредную пищу не жру. Вон, смотри, двое вообще целы. Да не туда смотри. Вон, в тот угол.
Обернулась. Парни усиленно драят полы щетками, сгребая грязь на совочек. Впервые наблюдаю такой приступ любви к чистоте у мужчин.
— Как ты их смог заставить?
— Ничего сложного. Просто принес им нужные вещи и широко улыбнулся от полноты нахлынувших на меня злобных чувств.
— А с третьим что? — Толика я как раз и не вижу.
— С третьим? — невинно хлопнул глазами Несчастье, — С каким третьим?
— С тем, что повыше и поплечистее.
— Ах, с этим! Посмотри на потолок. Только осторожнее, там штукатурка немного сыплется. Но он вроде бы жив. Я, конечно, не уверен, но мне так кажется.
Я опасливо задрала голову. Толик висит уцепившись руками и ногами за швабру. Та, как приколоченная, влипла в потолок. Глаза мужчины плотно закрыты, и до конца непонятно дышит он или всё-таки нет? Жуть какая! А если умер? Хотя… Сад большой, ребята явно с опытом. Тьфу. Нет, к такому меня жизнь не готовила. Определенно.
— Только не говори, что швабра летает.
— Знаешь, полетом это не назовешь. Так, кружит. Слишком долго пробыла в камине, замучалась и отбилась от рук. Ты ее за гнездо приняла. По крайней мере, птиц я там не нашел. Все облазил. Кругом, сплошной обман. Только настроишься, а тут вместо гнезда ведьмина швабра. Куда это годится? Вот и я говорю, что никуда, — задумчиво облизнулся Несчастье.
— Сними его, а? Вдруг ещё живой?
— Не имею никакого права. Метла исключительно женский артефакт! Меня она опять по самой предприимчивой части тела отлупит. Да я ее даже касаться боюсь!
— И что тогда делать?
— Позови ее как-нибудь.
— Как?
— Как-нибудь! Мне нужно следить за работой этих двоих. Видишь, отлынивать начали, плохо скребут. Так и до ночи не управятся. Неужели ты думаешь, что я останусь жить в грязи? У меня сегодня званый ужин назначен, если кто не заметил. Я, индейка и, может быть, ты!
— Швабра, иди сюда. Кыс-кыс! Швабра!
— Ее Ильсидора зовут. Карл назвал в честь одной своей знакомой.
— Ильсидора! Ко мне! Эй!
— Настойчивее. Я хочу узреть ее полет под твоим руководством. У Карла сладить с ней так и не вышло. Характер один в один как у той мегеры, в честь которой он подарил ей имя.
— Ильсидора, девочка, спустись вниз, пожалуйста, — швабра игриво тряхнула черенком, как собака хвостом. Толик остался неподвижен, — я тебе шампунь для щёточки подберу. Спускайся. Несчастье, может быть, стоит окна закрыть?
— Зачем? Ее защитный контур из дома все равно не выпустит. Не улетит без тебя, не переживай.
— Ильсидора, имей совесть. Тебе наверняка самой тяжело. Спускайся. Толик слишком крупный для твоего черенка. Зайка! Кыс-кыс! — продолжала я убалтывать швабру. Докатилась.
— У нее черенок сделан из зачарованной яблони. На нее и десять таких толиков посадить можно, не треснет. Лучше скажи, что ты её новая хозяйка.
— Я твоя новая хозяйка, девочка! Спускайся сюда, моя хорошая… — ненормальный артефакт вильнул всей длиной своего черенка, скакнул вниз, заложил вираж по залу, чуть не вмазался в стену, падающим истребителем рванул к полу и замер всего в нескольких сантиметрах от меня. Уф! Бандит вроде бы даже не дышит. И глаза подозрительно плотно закрыты.
— Молодец, лапочка, — провела я ладонью по кривоватому черенку, чуть почесал пальцами растопыренную щётку, — умничка! Анатолий, вы живы? — потрясла я его за плечо. Оба глаза мужчины стремительно распахнулись.
— Местами.
— Ну вот, а я уже прикидывала, где вас хоронить. Здесь или по ту сторону двери. Слезайте, что ли.
— Не могу. Пальцы застыли.
— Потрясти? Нет? Ребята, помогите вашему другу слезть.
— Хозяйка, нас оно съест.
— Не оно, а он. Это чупокабр. Пинать не надо было редкого зверя. И по дому лазить вас никто не просил, — попыталась сама разогнуть сведенные судорогой побелевшие пальцы бандита. Если б это было так просто! Погладить их, что ли? И ведь жалко его, если по-честному. Сколько он там провисел под потолком? Полчаса точно.
Тихонько размяла одеревеневшие руки. Вроде бы розовеют.
— Ильсидора, спустись чуточку ниже. Тебе тяжело. Положи его спиной на пол.
Метла резво опустилась вниз. Бандита впечатало спиной о плитку. Черенок громко ударил его по лбу. Ну хоть пальцы разжались. Уф.
— Спасибо, дорогая. Подмети полы, пожалуйста. Ты же умеешь?
— Умеет, если захочет. Неудачный артефакт. Уж не знаю, что пошло не так у прежнего хозяина в ворожбе, но характерец швабре достался кошмарный! А я говорил, что надо было спросить метлу, все нормальные колдуны их чаруют. А не эту щётку на жерди!
Ильсидора замахнулась, подняла вверх облачко пыли, затем ещё одно и со всего маха впечаталась щеткой под увесистый зад зверя. Нет, ну в принципе я ее понимаю. Как женщина. Я бы тоже обиделась, если б меня жердью назвали.
Чупокабр не оценил такой подлости, подлетел на всех четырех лапах вверх, уменьшился до нормальных своих размеров прямо в полете, раскинул в стороны передние лапы.
— Закогтю! Черенок перегрызу! Щётку выщиплю! Заставлю двор мести! В городе на Земле!
Швабра треснула зверя по голове черенком и шустро взлетела на второй этаж. Несчастье побежал следом.
— Не смей ее обижать! Иначе сам полы будешь мести!
— А эти на что? Они ещё не перевоспитались! Труд облагораживает. Ну, погоди, Ильсидора! Я тобой камин протоплю! Ты где? Ильсидора! Крысиный мех на прутике! Я хозяйку в дом привел, а ты пакостить мне вздумала? Вылезай! — зацокал чупокабр когтями по лестнице.
Я обвела комнату взглядом. Картина впечатляющая, надо сказать.
Двое мужиков с остервенением трут пол щетками, третий, белый как труп, лежит на полу, раскинув в стороны руки. И вот что теперь делать?
“Отпустить их всех на свободу” — робко шепнула совесть.
“Проучить и извлечь пользу”, чтоб неповадно было котиков пинать и по домам лазить — шепнула вредность. Ей я доверяю всё-таки больше.
— Как все уберете здесь, отпущу. К окнам близко не подходите, у меня тут соседи. И наружу выходить не советую. Съедят! — пригрозила я.
Даже не ответили ничего, только тереть стали куда быстрее.
