произнес глава Конклава, поднимаясь на ноги из своего скрюченного положения, – полсекунды за пятнадцать минут. Умножь это на недели, месяцы, даже годы, – это неприемлемо.
Барл вздохнул как человек, который уже слышал такие новости раньше. – Я проверю части…
Майрсил прервал его. – Это зубчатое колесо из жадеита, третье по размеру из самых маленьких. Оно слишком быстро стирается. Замени его на нефритовое.
Барл поклонился и ответил: – Ваши слова станут моими делами.
– Как всегда, – сказал Майрсил. – Зачем ты пришел?
– Новоприбывший, – ответил Барл, – потенциальный посвященный.
– Для новоприбывших уже поздно, – сказал Лорд. – Обычно они прибывают с караванами с припасами и тому подобным. Есть способности?
– Похоже, – сказал умелец, – он ослепил привратника вспышкой света.
На лице Майрсила появилась осторожная улыбка, дернувшая уголки его тонких усиков. – Неужели? Энергичный человек.
– Вы пожелали, чтобы вас уведомили. Обращаться с ним как обычно?
– Да, – сказал Майрсил, снова глядя на часовой механизм перед собой. – Собеседование и проверка. Узнай, есть ли у него с собой магические предметы, может быть он знает, где их взять. Затем предложи ему что-нибудь серьезное. Думаю… – он посмотрел на коренастого человека. – Я думаю, что неплохо будет использовать одну из старых игрушек. Да, если он использует свет, то он, скорее всего, белый, и какая-нибудь старая игрушка подойдет в самый раз.
Барл поклонился и коснулся рукой широкого лба. – Как пожелаете, милорд.
– Перед испытанием отправь ко мне посыльного, – рассеянно сказал Майрсил. – Я чувствую, что необходимо небольшое развлечение.
Барл сделал серьезное лицо. – Конечно, милорд Маг. – Он повернулся, чтобы уйти.
– Да, Барл?
– Да, милорд Маг?
– Ты же не сам вырезал колесико из жадеита?
Барл помолчал, затем произнес: – Нет, милорд Маг, это делал мой ученик. Он многообещающ, и я подумал, что он справится с этим.
Майрсил кивнул. – Ожидания не сбылись. Скажи ему, что я недоволен. И сломай два пальца в наказание. Естественно, на левой руке.
Барл снова выдержал паузу и сказал: – Конечно, милорд Маг. Ваши слова станут моими делами, как обычно.
– Так и знал, что это делал недоучка, – сказал Майрсил. – Я всегда могу определить, когда это делал один из подмастерьев. Неряха. Надеюсь, что твой следующий ученик будет поаккуратнее.
– Да, милорд Маг. – Барл ушел. Майрсил снова склонился над календарем из драгоценных камней. Одной рукой он перевернул песочные часы, а другой прикоснулся к камню с вырезанными рунами, который заставлял устройство работать.
Волшебные цвета заиграли на его вытянутом лице. Он откинулся назад и начал вертеть кольцо с рубином, одновременно наблюдая за устройством и песочными часами.
* * * * *
Глубоко под замком Ит сражался с тьмой и собственным безумием.
Он чувствовал, как темнота поднимается откуда-то из-под него, из глубин колодца. Колодец появился здесь до Цитадели и даже до когда-то стоявшего здесь монастыря. Колодец был вечен, оттуда поднималась тьма. Она тянулась к мыслям Ита. В этой темноте процветали ужасные существа.
Каким-то образом Ит мог представить себе этих существ в виде огромных медуз, поднимавшихся из глубин колодца словно воздушные шары, расправив ядовитые усики из золотых нитей. Иногда это были призрачные драконы размером с летучую мышь. Иногда это были скелетообразные летучие мыши размером с драконов. Иногда это были гремлины с вилами. Они всегда обращались к Иту и умоляли его.
Они всегда искушали его.
Они могут его освободить, если он выпустит их на свободу. Он был словно линза, увеличивавшая возможности Майрсила Обманщика, усиливая его источник маны. Кроме этого, Ит являлся вратами, проходом между реальным миром и существами, что обитали в колодце – или за ним.
Ему снился человек из проволоки и костей, у которого из затылка росли змеи. Человек-проволока нашептывал ужасную правду о Майрсиле, Конклаве и даже о постоянно темнеющем мире.
Когда Ит просыпался, он знал, что это был лишь сон, но не был уверен в том, что проснулся, а не оказался в другом сне. Тогда он начинал кричать, и его надолго охватывало безумие. Оно казалось защитой от темноты, но ему нужно было находиться в своем уме. По крайней мере, он думал, что должен оставаться в своем уме.
Время от времени водное серебро его решетки будет слабо мерцать от силы, так как Майрсил будет тянуть вверх больше энергии Ита, чтобы использовать ее в своих заклинаниях и устройствах. Поступая так, Майрсил будет еще больше ослаблять стену против существ из колодца.
Ит почувствовал, как внутри его усиливается пронзительный вопль, и начал бороться с ним, как и с искушением темноты. Он постарался удержать контроль над реальным миром, но забыл, почему это было важно. Он всегда это делал, поэтому продолжил.
В реальном мире что-то двигалось, это было касание мягкой одежды о камень. Как у мечтающего о свежем воздухе пловца, у него горели легкие, Ит с усилием протащил свой разум сквозь черные воды вокруг него и, в конце концов, выбрался в реальный мир.
Он вернулся обратно в свою клетку из водного серебра. Обратно в мягкую черноту реальности, и сейчас он не был одинок.
На краю бездны стоял его слуга. Долго ли Оборванец стоял там или только что появился? Разве Ит не отослал его тогда, в прошлый раз? Уходил ли он? Ит ничего не мог об этом сказать.
Его голос разорвал темноту. – Ты. Вернулся.
Услышав голос хозяина, Оборванец слегка поклонился.
– Ты привел помощь? – спросил Ит, обхватив руками решетку. Водное серебро светилось даже от прикосновения.
Оборванец снова поклонился.
– Где он? – спросил Ит.
Оборванец протянул обе пустые скелетоподобные руки. Затем он указал вверх, туда, где Майрсил занял место Ита во главе Совета, где свободно лилось вино, а маги тратили свои силы на безделушки.
Спасение было наверху. Оно еще не добралось сюда, такое близкое и одновременно далекое.
Ит устало кивнул и сел в клетке. В глубине разума он полагал, что слышал низкий смех существ из колодца. Ита впервые искушали, чтобы он присоединился к ним. Он чувствовал, как к нему тянутся безумие и тьма.
– Итак, – сказал он со сдавленным смехом, – все начинается.
Глава 9
Собеседования и испытания
О магах эпохи Тьмы следует помнить, что, несмотря на название, это было время открытий и просвещенности. Границы магии были
