" О, древний демон зла, и тьмы, и отупенья! "
О, древний демон зла, и тьмы, и отупенья!Он из гвоздей Христа цепей кует нам звенья,Из чистых юношей творит он старичков,И Гуса с Мором он всегда казнить готов,Громит Горация, когда ж Вольтер болтаетЗа партою с Руссо, молчать их заставляет.Шалит ли боженька, — его по пальцам хлоп!Он охладить спешит зарей согретый лоб,Высоких в женщине не признает влеченийИ презирает все: цветы, искусство, гений.Он в шорах, с факелом смолистым, плутоватИ педантично хмур. Ему приятен чадИспепеленных тел, погашенной идеи,Он на колени стать заставил ГалилеяНа самой той земле, что вертится. Шлет онЕдва открывшимся зеницам тяжкий сон,Он, души захватив, грызет их с аппетитом.Он Планшу друг, Вейо, Низару — иезуитам,Идет… и путь за ним безжизнен, хладен, гол.Там не растет трава, где шел его осел.
" Порой наш высший долг — раздуть, как пламя, зло;"
Порой наш высший долг — раздуть, как пламя, зло;Пусть мрачный свет падет тирану на чело.И вот «Возмездий» том. Увы! Так было надо.Я, для которого всегда была отрадаВ прекрасном, в чистоте, я нехотя на местьПризвал гармонию. Ушла в изгнанье честь,И я почувствовал, что долг — над преступленьемЗажечь возмездие карающим виденьем, —И, как звезда во мгле, вот этот том возник.Мне тяжко злобствовать. Но если бунтовщикПрервал движение великого народа,Чтоб умертвить его и стать кумиром сброда,Пускай рассеется сгустившаяся мгла!И вот приподнял я ужасный саван зла,И книгу гневную пронзил лучами света,И, нарушая мрак, венчал его кометой.
" О, надо действовать, спешить, желать и мочь! "
О, надо действовать, спешить, желать и мочь!Но грезить, как султан, спать, как сурок, всю ночь,Ходить в поля, в леса и в храмы наслажденья, —О, так не сможем мы спасти свои селенья,Вернуть свои права, поднять свое челоИ средство отыскать, карающее зло.Мы — в розовых венках, но шею жмут оковы.В мечтах мы созданы для века золотого,Где мера счастия — животная любовь.Немного пошлы мы, но молода в нас кровь.Ведь это же позор! Ведь в этом извращенье —Предвестье гибели и душ и поколений.Безумной гордостью напрасно мы полны:Вослед за сном сердец приходит смерть страны.Долг — настоящий бог, и он не допускаетНеверья. Родина оскорблена, страдает,А вы играете… Ступайте в бой! И тронВерните вновь правам, изгнав тирана вон.Тогда и смейтесь вы. Сейчас же к вам взываю:Проснитесь, при смерти страна лежит родная!Несчастной матери, чьи крики вас зовут,Нужней всего сейчас не Сибарит, а Брут,Бойцы суровые, встающие с угрозой;Мечи подъятые нужны ей, а не розы.Вот почему и я — хоть стар, и хил, и сед, —На площадь людную опять несу на свет,Под солнце, чьи лучи даруют жизнь посевам,Все тот же старый дух все с тем же старым гневом.
Май 1858
" Итак, все кончено. Все разлетелось пылью. "
Итак, все кончено. Все разлетелось пылью.Да, революция была безумной былью,Брюссель ей приказал: «Прочь, негодяйка, вон!»И вот дворянами повергнут ниц Дантон,И бедный Робеспьер дрожит в руке Корнесса,И заперли Париж в кутузку, как повесу…Мы стали овцами; вся доблесть наша в том,Что за Бурбонами на бойню мы идем.Четыре сотни лет мы повторяли с жаромВсе тот же вздор. Прогресс стал анекдотом старым.Довольно с нас химер. Умножить свой доход —Вот дело. Санчес нам мораль преподает.И гильотины нож и виселица — благо,А совесть — лишь обман: забудь о ней, бедняга!Не суть религии, а догма в ней важна.В исповедальнях есть с решеткою стена:Прильни же ухом к ней, явись глупцом примерным —И будешь ты спасен. К обычаям пещернымДавайте пятиться по мере сил назад,А цели чистые пусть позади горят.Вернулись к нам и трон и храм с поповской кликой.Забудь же, Франция, что ты была великой.Раз папа заявил, что бог он, — значит, так.Безумных помыслов в Париже был очаг,Откуда в мир они неслись, как ветры в поле.Священные права — комедия, не боле.Народ — мощеный путь для царственных карет.И ни идей у нас, ни достижений нет:Открытья наши — чушь; не придавать им веры!По справедливости Тартюф клеймит Мольера,Вольтер писакой был, Жан-Жак был мужиком,И Плюш и Патулье сияют торжеством.
Альтвис, 20 сентября 1871
" Да, верно, я глупец — вы правы, без сомненья… "
Да, верно, я глупец — вы правы, без сомненья…Да, небо, сохранив под сицилийской сеньюТу флейту Мосха, чей любезен эху звук,На крыльях вознося твой, Ариосто, дух,Пророку говорить с орлом повелевая, —Оно, великое, нам свет и тень давая,Мечтателем меня создав, влекло мой взорК путям туманным, где брожу я с давних пор,И сделало меня созданьем незлобивым,С нежнейшею душой, на гнев неторопливым.Старик по грузу дней, по склонностям юнец,Я создан был пасти в полях стада овец.Но, как Эсхилу, две души мне рок дарует:В одной растут цветы, в другой огонь бушует:И в сердце Феокрит столкнулся с д'Обинье.Так, негодуя, я взираю в тишинеНа зло извечное, которому и дедыИ мы, увы, даем название победы.Я склонен проклятых благословлять в аду.Что ж, смейтесь надо мной, своим путем идуЯ без раскаянья и нахожу желанным,Почетным, сладостным слыть человеком странным.И, видя, каковы все умники, я рад,Я счастлив быть глупцом, я этим горд стократ!Я в бурю ринулся один, по доброй воле.Но смелость глупым быть редка, и, в тайной боли,Я понимаю смех, что на устах у вас.В надежной гавани я был, но пробил час —И, видя тонущих во тьме, я безрассудно,Бесстрашно бросился на гибнущее судно:Мне вашей радости дороже горе их;Чем с вами царствовать, погибну среди них!
" Мы все изгнанники, мы в бездне обитаем. "
Мы все изгнанники, мы в бездне обитаем.Мы счастье гнусное злодейства наблюдаем.Мы видим гордый ум, что зверем побежден,Удачи поцелуй тому, кто злом рожден.Мы видим подлецов, обласканных судьбою.Мы речь высокую ведем между собою:«Свобода умерла, обманут наш народ!..»Мы — молнии, что бог вам с колесницы шлет.Бросаем яркий свет мы в гущу толп огромных,И животворный луч то гаснет в водах темныхИ падает на дно, то вспыхивает вновь…Мы знаем лишь одну печальную любовь:Мы любим Францию! Но каторжные норы —Наш дом… Велите нам, чтоб потрясли мы горы,Схватили на лету орла средь черной тьмы,Гром, ветер, молнию — на все решимся мы!Мы оправдания не ищем у злодеев.Мы ждем, суровые, проклятье злу взлелеяв,Чтоб в грохоте громов вновь бог обрел венецИ право сделалось законом наконец,Чтоб род людской узнал счастливые мгновенья.Мы на предателей подъемлем в возмущеньеТе черные ключи, что отпирают ад.Как ели не сменить зеленый свой наряд,Как солнцу не стоять мгновения на месте, —Нам не забыть вовек о праве и о чести!И перед ликом зла, что деспоты творят,В свидетели берем мы неба грозный взгляд,И бронзовым пером мы пишем неустанно.Филипп Второй, Нерон, Людовики-тираныДрожат: мы видим их!.. Времен проходит строй —Пусть! Негодуя, мы страниц опасных ройС ветрами вольными шлем в дальнюю дорогу.Коль император — бог, так мы не верим в бога!А видя иногда победу сатаны,Мы отрицаем все, отчаянья полны;И гнева нашего разбуженная силаТерзает душу нам, что этот гнев вскормила.Но богу жалоба правдивая мила.Пускай была жара в день летний тяжела,Мы рады помечтать, когда поют стрекозы.Мы детвору растим… Пускай пришлец сквозь слезыШепнет: «Я голоден», — его к столу зовем.Мы, глядя в небеса, освобожденья ждем:«О Немезида, с нас сними скорей вериги!»И пишем у морей суровые мы книги,И наши все дела, и мысли, и словаНапоминают гнев рассерженного льва.
" Вся низость клеветы, что за спиной шипит, "
