" Мы все изгнанники, мы в бездне обитаем. "
Мы все изгнанники, мы в бездне обитаем.Мы счастье гнусное злодейства наблюдаем.Мы видим гордый ум, что зверем побежден,Удачи поцелуй тому, кто злом рожден.Мы видим подлецов, обласканных судьбою.Мы речь высокую ведем между собою:«Свобода умерла, обманут наш народ!..»Мы — молнии, что бог вам с колесницы шлет.Бросаем яркий свет мы в гущу толп огромных,И животворный луч то гаснет в водах темныхИ падает на дно, то вспыхивает вновь…Мы знаем лишь одну печальную любовь:Мы любим Францию! Но каторжные норы —Наш дом… Велите нам, чтоб потрясли мы горы,Схватили на лету орла средь черной тьмы,Гром, ветер, молнию — на все решимся мы!Мы оправдания не ищем у злодеев.Мы ждем, суровые, проклятье злу взлелеяв,Чтоб в грохоте громов вновь бог обрел венецИ право сделалось законом наконец,Чтоб род людской узнал счастливые мгновенья.Мы на предателей подъемлем в возмущеньеТе черные ключи, что отпирают ад.Как ели не сменить зеленый свой наряд,Как солнцу не стоять мгновения на месте, —Нам не забыть вовек о праве и о чести!И перед ликом зла, что деспоты творят,В свидетели берем мы неба грозный взгляд,И бронзовым пером мы пишем неустанно.Филипп Второй, Нерон, Людовики-тираныДрожат: мы видим их!.. Времен проходит строй —Пусть! Негодуя, мы страниц опасных ройС ветрами вольными шлем в дальнюю дорогу.Коль император — бог, так мы не верим в бога!А видя иногда победу сатаны,Мы отрицаем все, отчаянья полны;И гнева нашего разбуженная силаТерзает душу нам, что этот гнев вскормила.Но богу жалоба правдивая мила.Пускай была жара в день летний тяжела,Мы рады помечтать, когда поют стрекозы.Мы детвору растим… Пускай пришлец сквозь слезыШепнет: «Я голоден», — его к столу зовем.Мы, глядя в небеса, освобожденья ждем:«О Немезида, с нас сними скорей вериги!»И пишем у морей суровые мы книги,И наши все дела, и мысли, и словаНапоминают гнев рассерженного льва.
" Вся низость клеветы, что за спиной шипит, "
Вся низость клеветы, что за спиной шипит,Клеймя нас злобой мрачной,Озер души моей ничем не замутит,Не тронет вод прозрачных.
Она, упав на дно, где даже солнца нет,Рассеется в молчанье,А мир и чистота, любовь и правды светВсплывут, струя сиянье.
И вера, и мечты, и светлых дум полетСвободно, без усилья,Как прежде, отразят в просторе чистых водСверкающие крылья.
Пускай же клевета, коварна и черна,Рвет глубь души невинной, —Что этот мутный ил и злая темень днаДля стаи лебединой?
" Прямой удар меча, но не кинжала, нет! "
Прямой удар меча, но не кинжала, нет!Ты в честный бой идешь, подняв чело, поэт,Разишь врага клинком, без ярости змеиной,Грудь с грудью и лицом к лицу, в отваге львиной.Ты — истины боец, и воин ада — он…Ты бьешь при свете дня, и верность — твой закон;Ты страшен и суров, но ты и добр при этом,И если ты падешь в бою, то пред поэтомПредстанут завтра там, где сумрак и покой,Они, Баярд и Сид, с протянутой рукой.
ИЗГНАНИЕ
О, если б, родина, мне сноваУвидеть шелк твоей травы,Миндаль, сирени куст лиловый…Увы!
О, если б лечь на холм унылый,Отец и мать, где спите вы!Но ваши далеко могилы,Увы!
О, если б вам, родные тени,Во тьме гробов, под крик совы,Шептать — брат Авель, брат Евгений,Увы!
О, если бы к твоей гробнице,Не поднимая головы,Голубка милая, склониться!..Увы!
Как руки я б к звезде неяснойПростер под кровом синевы,Как землю целовал бы страстно!Увы!
Звон черный слышу над могилой.Бежать туда б, где спите вы!Но остаюсь в стране немилой,Увы!
Все ж неправа судьба слепая,Поверив голосу молвы,Что путник изнемог, шагая,Увы…
" Пока любовь грустна, а ненависть смеется, "
Пока любовь грустна, а ненависть смеется,И правит ад,Нерон в изгнанье шлет и в церкви ложь куется,Христос распят;
Пока есть короли, и ложные идеи,И пыток страх,Пока народ — в цепях, и коршун ПрометеяКлюет в горах;
Пока, твой гордый долг, о сердце, исполняя,Я сознаю,Что гневною строфой я тучи разгоняюВ своем краю, —
Оружья не сложу! И знаю — трусом буду,Свернув с пути!О небо, никогда я клятву не забудуСвой долг нести!
Ничто не соблазнит меня — ни первый шелестЗеленых риз,И ни цветущий луг, и ни нагая прелестьАмариллис!..
Народы на нужду, на слезы злобным рокомОбречены;Тираны церковью оправданы, но богомОсуждены…
А человечество — добыча лжи, бесправья,Воров-царей, —Живущее мечтой, владеет в грустной явиЛишь злом скорбей.
Перед лицом гордынь, ошибок, преступлений,И долгих битв,И поднятых голов, и низких душ и мнений,И злых обид, —
О Франция, пока могу пролить луч светаНа мрак вокруг,Немому трауру и гневному обетуЯ верный друг;
И правду возвещать без устали я стануВ краю родном;И в черной пене вод вовеки не устануБыть маяком.
Я призрак-судия, мой голос в час расплаты —Как грозный звон,Как отзвук страшных труб, разрушивших когда-тоИерихон!
Я не покину, нет, о Франция родная,Мой трибунал;Я смолкну лишь тогда, о горестный Исайя,О Ювенал,
О Дант, Езекииль со взором ясновидца,О д'Обинье, —Когда иссякнет гром и молния затмитсяТам, в вышине!..
2 декабря
" Когда вставал Эсхил в защиту Прометея, "
Когда вставал Эсхил в защиту Прометея,Рим Ювенал хранил от ярости злодея,А Данте низвергал тиранов в черный ад,Поэты были те подобны эвменидам;Их озаренный лик пугал всех мрачным видом,Был маской бронзовой, чьи в ночь уста кричат.
И ужас шел от них. В их черепах горящихКлубился мыслей рой, стремительных, свистящих,Что жгли надменный грех, боролись с подлым зломИ гордой на чело ложились диадемой —Неумолимою и грозною эмблемойЗмей, что сплелись клубком.
О змеи тайные Минервы исступленной,Драконы-божества, пророчицы-горгоны,Стон подхватив людской в неистовстве своем,Всем нам несете вы пример и поученье.Вы для народных масс, для зла и преступленья —И мудрость светлая и черной кары гром.
Джерси, 1 ноября
" О жалкий сплав людских сует, пустых желаний, — "
О жалкий сплав людских сует, пустых желаний, —Мечты! Вы вянете при первом же дыханьеСтепных ветров, что вас разносят по земле.Любовь, и власть, и скорбь, горящая во мгле,Гордыня, ненависть, и гнев, и сладострастье, —Как мимолетный дым, все исчезают страсти.Зачем такой порыв и пыл зачем такой,Раз он сменяется уныньем и тоской?К чему весь этот шум, о люди? Для того ли,Чтоб слыть титанами? Мир верит поневоле,Когда рычите вы в костре глухих страстей,Средь вспышек ярости, тщеславия затей,Желаний, страхов, мук и ухищрений мозга,В то, что из бронзы вы, меж тем как вы — из воска!
ПАРИЖАНИН ПРЕДМЕСТИЙ
В беседке лиственной, беспечный,Он пьет, он веселится вечно;Напившись, валится он с ног.И, снова жаждущий веселья,Едва оправясь от похмелья,Он за шесть су идет в раек.
Смеяться, пить — святое дело!Толчется он у почернелойСвинцовой стойки день-деньской.И тащит будни воскресеньеВ домишко под зеленой сеньюСвоею длинною рукой.
В листве поблескивают жбаны…Подружкам протянув стаканы,Их чмокнем в щеки лишний раз.Для счастья ведь немного надо!Имела портики Эллада, —Повсюду кабачки у нас.
Вот — отдохнуть на камни сели,О, этот, удержу в весельеНе знающий, народ низов,Кто, полн ребяческих замашек,Дает из столь глубоких вспашекБесплодных несколько цветов!
«О, что за сибарит врожденный!» —Рим восклицает, пораженный;А Сибарис: «Какой квирит!»Он склонен к диким переменам,И, если б не был он гаменом,Архангела б он принял вид.
Афинянин — его родитель.То он своей судьбы властитель,То — в малодушье родовом.Попробуйте решить загадку!Он все, что начал, выйдя в схватку,Заканчивает шутовством.
Без крови в жилах, в пляске праздной,Проводит он с душой развязнойИюль и август — день от дня.О, что за легкость в человеке! —Но вот поднялся ветер некий,И он, исполненный огня,
Провозглашает, пробуждаясь:«Я Франциею называюсь!»В стремительной своей красе,С душой, поющей в гибком теле,Он — как пчела, во дни апреляКупающаяся в росе.
И он встает, грозой сверкая,Несокрушимое свергая!Огонь взяв в руки и со зломВ борьбе неистовой испытан,Во взгляде божество хранит он,И человека под крылом.
Эдем — в его зловонной яме;Он в сталь вгрызается зубами,Вождей и воинов родит.И, горд, победу торжествуя,Свою он песенку хмельнуюКончает криком: «Леонид!»
И пусть его иной бесчестит.Народ — и женщина он вместе!Ребенок он, что, полн чудес,Вдруг превращается в героя.Он низко падает порою,Но достигает и небес!
РЕВОЛЮЦИЯ
