Вдруг Михаил нагнулся в колодец рубки и радостно крикнул:
— Самолет!
— Где?!
Я торопливо поднялся к нему. Уместиться вдвоем в рубке было нелегко. Мы стояли в обнимку, тесно прижавшись друг к другу.
Да, откуда-то из облаков доносился глухой рокот мотора.
Самолет! Значит, нас услышали, ищут!
Его не было видно за облаками и, судя по затихающему звуку, он удалялся.
— Константин Игоревич, давайте ракетницу! — заорал я не в переговорную трубку, а прямо в шахту рубки. — Скорее, он уходит!
Базанов подал ее мне.
Зажав ракетницу обеими руками, я спустил курок, целясь вслед затихающему за облаками гулу мотора.
Вспышки ракеты я не увидел, ее скрыли нависшие облака. Тут же снова нажал курок...
Потом выпустил вторую ракету, третью, четвертую...
Базанов что-то крикнул мне снизу.
— Давайте еще ракеты, командор! — закричал я.
— Больше нет. Я же кричал тебе, чтобы поберег, — глухо донеслось снизу.
— Забавно! — пробормотал Михаил.
Я прислушался, вертя во все стороны головой и сняв шапку.
Было совсем тихо. Только мерно плескались набегавшие волны.
Самолет улетел, не заметив сигналов. А ракет больше нет, и рация не работает.
Вздохнув, я уже начал спускаться по лесенке, в душе кляня себя последними словами за такую промашку
— Он возвращается! — схватил меня за плечо Михаил. — Слышишь?
Да, это слабый рокот мотора. Теперь он приближается!
Но что толку? Ведь он не увидит нас из-за облаков.
Если бы еще одну ракету!
И тут самолет вдруг вынырнул из облаков — совсем не там, куда мы смотрели, ошибочно ориентируясь по звуку.
Он мчался к нам совсем низко, почти касаясь воды. Значит, летчик видел ракеты.
Мы спасены!
III. ГИПОТЕЗА
1
Вечером в кают-компании «Богатыря» по настоянию начальника экспедиции кандидат биологических наук Михаил Андреевич Агеев сделал краткое предварительное сообщение о наблюдениях над поведением некоторых микроорганизмов планктона и о своей гипотезе по этому поводу.
Он был в черном костюме, тщательно побрился и даже причесал непокорные вихры. Но поскольку докладчик то и дело ерошил волосы, прическа его скоро приняла обычный вид.
Михаил уже заканчивал свое сообщение, когда в кают-компанию вошел дежурный акустик. Пробравшись к начальнику экспедиции, он молча протянул ему какую-то бумажку.
«Дед» свирепо глянул на него, громко засопел, но сдержался и полез за очками. Прочитав то, что было написано на бумажке, он вдруг громко, на всю кают-компанию, крякнул и посмотрел на докладчика.
Михаил остановился на полуслове.
— Скажите, Михаил Андреевич... — начал старик, но, не докончив фразы, махнул рукой. — Ладно, продолжайте.
Михаил стал неуверенно продолжать, но «дед» тут же перебил его снова:
— Простите, когда вы последний раз наблюдали за своими микробами?
— Последний раз? Перед тем как идти сюда.
— Это около часа тому назад?
— Да. А что, Григорий Семенович?
— И как они себя вели?
— Нормально. Держались, как и прежде, примерно в центре пробирки. А что такое?
— А то, уважаемый исследователь, что ваша гипотеза опровергнута жизнью! — рявкнул старик, размахивая загадочной бумажкой. — Всего пять минут назад в сорока милях отсюда произошло очередное землетрясение. Вот, мне только что принесли копию сейсмограммы.
Наступила немая сцена.
Докладчик стремительно бросился к двери...
2
— Они погибли, — мрачно сказал Михаил.
Он стоял посреди каюты, зажав в кулаке пробирку.
— Все погибли. Никаких признаков жизни. Забавно...
Мы сочувственно смотрели на него.
— Когда же это произошло? — продолжал бормотать Михаил, рассматривая пробирку на свет. — Надо было мне почаще менять воду. Как только нарушился приток свежей забортной воды, среда, конечно, изменилась. Как же я этого не учел?
— Ладно, не расстраивайся, — сказал Базанов. — Завтра же нырнем и наловим тебе новых.
— Точно, — поддержал я его. — Главное, ты же прав. Даже неудача доказывает твою правоту. Твои козявки не смогли предсказать этого землетрясения именно потому, что погибли. Отличное доказательство!
Осторожно, словно опасную игрушку у ребенка, я отобрал у Михаила пробирку и начал рассматривать мутноватую воду.
— Слушай, старик, а ты биохимический анализ проводил?
— Не успел.
— Надо этим заняться. Букашки стоящие. Но надо попробовать обойтись без них, раз они такие нежные и капризные. — Как без них?
— Смоделировать, старик, смоделировать. На что они нам нужны, сами микробы? Не будешь же ты все время сидеть возле них, чтобы не пропустить момент землетрясений, да еще непрерывно омывать их свежей морской водой? Мы их создадим искусственно. Впрочем, именно их я сотворять не предлагаю. Ведь чтобы создать робота, совсем не обязательно делать ему глаза, руки, ноги и прочие лишние детали, подражая человеку. Скопировать химизм — вот все, что нам нужно. Общими силами мы сумеем подобрать биохимическую среду, которая точно так же станет реагировать на приближающееся землетрясение, как и эти малютки.
— Правильная идея! — Базанов хлопнул по плечу одной рукой Михаила, а другой меня, словно скрепляя этот союз. — А я вам подсоединю к будущему прибору-предсказателю такой ревун, что о грозящем землетрясении сразу полмира услышит!..
Б.ТАРТАКОВСКИЙ
ПАУКИ
ПОВЕСТЬ
ПРОПАЛ РЫБАК
С Егором Франчуком я был знаком давно, не раз писал о нем. Тем более меня взволновало письмо, полученное редакцией из Верхней Лозовки.
«Две недели тому назад, — сообщали авторы письма, — жители нашего села были потрясены неожиданным исчезновением Егора Франчука — рыбака верхнелозовской артели. Он вышел в моторке на реку и не возвратился. Мы решили, что стряслась беда, — рыбак утонул. Стали искать тело по всей реке от Верхней Лозовки до устья, однако поиски до сих пор ни к чему не привели. Вместе с рыбаком пропала и его лодка. Может быть, Егор Франчук вовсе и не утонул, а колхозную лодку с мотором продал. Все может быть. Тогда зачем наводить тень на всех честных граждан села, что делает следователь райпрокуратуры товарищ Курносов, допытывая с пристрастием всех и каждого? Пусть редакция областной газеты разберется в данном прискорбном факте».
Следовали пять неразборчивых подписей.
Я позвонил Курносову.
— Виктор Емельянович, — сказал я, — мы получили из Верхней Лозовки очень тревожное письмо. Что случилось с Франчуком?
