— Что это? — я беру вещицу и верчу ее в руке.
— Недавняя разработка — раскладной нож, — Она нажимает на кнопку, в результате чего сверху выскакивает лезвие. – Но у него ядовитый наконечник. Он все еще в разработке, но при контакте с кровью яд выведет из строя противника. Я надеюсь, он тебе не понадобится, но так как ты такая же упрямая, как и твой отец, мне важно, чтобы ты была способна себя защитить, — Она возвращает его обратно мне, ее лицо серьезно. — И я жду тебя домой сразу же после школы. Сегодня днем никаких тренировок, поняла?
***
Спустя час я проскальзываю на сидение электрона, мой каблук постукивает по стальному полу, заставляя складной нож биться о лодыжку. Кажется немного банальным то, что я положила его в ботинок, но в тренировочных костюмах карманов у нас нет. Меня нервирует наличие ножа, но не потому, что я не уверена, как им пользоваться. Просто это значит, что мама знает больше, чем мне говорит, и эти знания дают возможность усомниться в моей безопасности. Но я не могу пропустить Оп-тестирование. Папа не допустил бы этого ни в коем случае. Безопасно или нет, моя работа заключается в защите остальных. Я не могу прятаться от опасности, она — часть жизни оперативника. Хотя каждое Оп-тестирование было прервано атакой.
Последние два теста включали в себя препятствия, вооружение, ресурсы. Остается сражение. Я щелкаю костяшками пальцев и смотрю в окно. Не думаю, что еще кто-нибудь столкнулся в лабиринте с Древним. Джексон стал спрашивать, кто отдал приказ, а значит, атака была направлена только на меня. Если я — цель Древних, то, возможно, пришло время поговорить с папой. Джексон, кажется, думает, что способен защитить меня, но он не всегда…
— Я вижу больше, чем ты думаешь, — шепчет Джексон, садясь рядом со мной, на его глазах солнечные очки. Для осени сегодня очень теплый день, поэтому на нем надеты только коричневые брюки и белая майка, обычная одежда бедных, для хорошей погоды. Я откидываюсь на спинку сидения и изучаю его профиль.
Его внешний вид вовсе нельзя назвать аккуратным. Все в нем — от запутанных волос и до грязных ботинок — кричит о беспечности и непринужденности. Но в то же время… он прекрасен. Его золотистая кожа контрастирует с белой майкой, из-за чего он выглядит здоровым и полным жизни. Его мускулы проступают под тканью, показывая его силу. Будто хаос и безупречность столкнулись друг с другом, и в результате появился он. Уголки его рта подергиваются, затем электрон останавливается, и он ныряет в толпу.
Я хотела крикнуть, чтобы он подождал, но, подумав лучше, присоединяюсь к группе людей позади него, стараясь держать глаза подальше от него.
При входе в школу висит объявление о том, что все пре-опы должны направиться в зал борьбы. Ко мне подходит Гретхен, и мы обмениваемся грустными улыбками. Это последний тест. К концу сессии мы либо станем оп-стажерами, либо будем отстранены от программы.
Гретхен открывает дверь спортзала в черную, как смоль, комнату.
— Должно быть так темно? — спрашивает она.
— Я не знаю… — Я подаюсь вперед, но кто-то одергивает меня.
— Позволь мне, — произносит Джексон, стоя напротив нас. Он исчезает в темноте, проходит секунда, и доносятся торопливые шаги, громкий треск, за которым следует глухой стук.
Гретхен отступает назад, случайно захлопнув дверь, так что я остаюсь в полной темноте. Я поднимаю кулаки, готовясь нанести удар в случае необходимости, но ничего не происходит, поэтому я начинаю очень медленно продвигаться вперед. И до сих пор ничего. Не видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Мои ноги ударяются о что-то жесткое, и я тянусь вниз, чтобы вытащить из кармана раскладной нож, но обдумываю это получше. Если это часть теста, я не хочу кого-нибудь ранить.
— Джексон? — шепчу я в темноту. Затем чьи-то руки хватают меня за плечи и бросают на землю. Я перевожу дыхание, надеясь стабилизировать себя, прежде чем запаниковать, и тут внутри меня вспыхивает искра. Адреналин пульсирует в венах, такое ощущение, что во мне что-то включили, и внезапно ко мне возвращается способность видеть. Мои мышцы сокращаются, пульсируют, пульсируют, пульсируют и затем… руки больше не касаются меня. Я стою на ногах, слушая каждое сердцебиение раздающееся вокруг меня. Их пятеро. Пятеро людей, я в этом уверена, только не знаю, каким образом. Я выжидаю, чтобы атаковать первого, по запаху могу сказать, что это парень. Он подается вперед тогда, как я изгибаюсь, ударяя его в лицо. Он падает от прикосновения. Чувство вины одолевает меня, но следует одновременно две атаки, и мое сознание затуманивается. Я бью ногами и руками, и теперь мне больше не надо думать и видеть, чтобы гарантировать крепкий удар. Я слышу бормотание и тяжелые удары, пока мои противники падают один за другим.
Я останавливаюсь и прислушиваюсь. Я слышу их сердцебиение, слышу их дыхание, но ведь это невозможно. Я опускаю кулаки по бокам. Светящаяся кожа, здоровая, энергичная. Мой разум переключается с Джексона, сидящего сегодня в электроне, на меня в зеркале сегодня утром. Но это не… Нет, невозможно.
Через всю комнату звучит громкий свист, возвращая меня в реальность. Загорается свет. Я осматриваюсь вокруг и прижимаю руку ко рту. Вокруг меня лежит пятеро Оперативников, и все без сознания. Недалеко от меня стоит Гретхен, она выглядит такой же потрясенной, как и я. Мои глаза замечают маленькую темноволосую женщину. Сибил. Я чуть было не смеюсь. Я вырубила Сибил.
С северной части спортзала начинают раздаваться аплодисменты.
— Поздравляем, четверо из вас перешли на новый уровень обучения оперативников.
Что? Что вообще произошло? Я широко улыбаюсь в поисках остальных троих человек, которые будут тренироваться со мной. Гретхен заключает меня в крепкие объятия.
— Мы сделали это! — кричит она. Маркус Уайлд оседает на пол, он изможден, но все же улыбается. Так что остается… мои глаза перемещаются на Джексона, однако, он выглядит не счастливым, а скорее расстроенным. Он качает головой, приоткрыв рот.
Нас направляют вниз по коридору к главной библиотеке, где нас приветствует огромный баннер, на котором уже написаны наши имена. Там находится группа людей, они встают со стульев, когда мы входим. Отец Гретхен, Оливер О’Неил, стремительно направляется к ней, смущая ее объятиями. Отец Маркуса находит своего сына и делает то же самое. Я осматриваюсь вокруг, интересуясь, не появится ли здесь и мой отец, но внимательно осмотрев толпу дважды, я понимаю, что было глупо даже надеяться. Вместо этого, Сибил, находясь уже в сознании, подходит ко мне и обнимает меня.
