— Что?
— Ничего, — Я опускаю взгляд. Мне хочется спросить его о Гретхен, но она бы предпочла, чтобы я этого не делала. Возможно, они еще не разобрались в своих чувствах, и я не хочу приносить в их отношения неловкость. Так что, не зная, что сказать, я просто смотрю на него, пытаясь вспомнить, как это должно выглядеть: легко и просто. Даже теперь рядом с ним я чувствую себя очень даже нормально. Это всего лишь я. Интересно, может ли он, как и Джексон, чувствовать изменения во мне. Я избегаю темы, касающейся Джексона. Я не готова говорить о том, что со мной происходит или, что означают определенные изменения. У меня и так достаточно причин для беспокойства.
Двери лифта открываются, и нас проводят в атриум. Он имеет форму восьмиугольника с переливающимися серебряными и золотыми стенами, покрытыми витиеватыми рамами с портретами бывших президентов Америки. Атриум ведет к громадной мраморной лестнице, опускающейся в главный танцевальный зал, где сотни круглых столов, увенчанных самыми дорогими скатертями и серебряными столовыми приборами, окружают танцевальную площадку. Отсюда видно всех гостей, всю роскошь. Мероприятия я посещала и раньше, но они были не такими. Где-то внизу играет оркестр. На нас устремлено слишком много взглядов, на какое-то мгновение я чувствую себя членом королевской семьи, словно со мной не происходит ничего необычного.
Лоуренс улыбается окружающим, пока мы спускаемся по лестнице. Я делаю шаг на последнюю ступеньку, желая повернуть обратно. Напротив меня стоят мои родители вместе с Аластером Крейном, европейским президентом, справа от него — его гадкий сынок, Брайтон. Он относится к самому ужасному типу парней. На прошлогоднем балу он напился и взболтнул, что я слишком хорошенькая, чтобы стать командиром, и затем шлепнул меня по заднице. Видимо, он не ожидал последующего от меня удара по лицу.
Я подхожу к президенту Крейну, старательно избегая Брайтона, который только и делает, что пялится на меня, пока я не смотрю в его сторону. Мои родители долго не замечают моего присутствия, но затем вместе поворачиваются и улыбаются нам с Лоуренсом.
— О, вот вы где, — говорит папа. — Уверен, вы помните президента Крейна и Брайтона.
Я киваю обоим. Брайтон определенно красивый, у него темная кожа и такие же темные волосы. Очень жаль, но он самый настоящий идиот. Как бы я хотела, чтобы он докучал африканской наследнице, которой, кажется, нравится его развязность, и оставил меня в покое. Я оглядываю зал в поисках ее, и нахожу ее, разговаривающей с Квеном, азиатским наследником. Они бы стали прекрасной парой… если бы интернациональные браки были разрешены.
Еще несколько минут мы с Ло стоим, как столбы, пока президент и Брайтон не переходят к другой группе гостей. Я шумно выдыхаю, когда они уходят. Последнее, что я хочу делать сегодня вечером — быть поблизости с Брайтоном. Я жду, пока они не исчезают из предела слышимости, и наклоняюсь к Ло.
— Где остальные?
— Без понятия. Время садиться за стол.
Освещение тускнеет, и мы занимаем наши места. Ло садится за президентский стол, в то время как я встречаюсь со своими родителями за одним из столиков Управляющих. По всему залу разносится шепот. Древние. Атаки. Что мы планируем делать. В итоге, президент Картье встает со своего места и движется к центру зала, готовясь обратиться к толпе.
— Спасибо вам, — произносит она, и все замолкают, чтобы слушать, — за то, что в очередной раз присоединились к нашему торжеству с едой и танцами в этот день. Важно помнить, что мы празднуем. Знайте, дорогие друзья, мир не гарантирован, поэтому человечество должно постоянно процветать. И не имеет значения, сколько это будет стоить, — Все взгляды сосредоточены на президенте, любое движение или шум прекращаются. Она с жестокостью смотрит в толпу, и затем широко улыбается. — А теперь, давайте ужинать!
Рядом со мной папа прочищает горло, игнорируя взгляды людей, сидящих за столом. Ни один человек в зале не упустил то, что имела в виду президент Картье, произнося речь, и папа это знает. Я переключаю свое внимание на маму, руки которой трясутся на коленях. Это нехорошо.
Я разглядываю толпу, интересуясь, был ли приглашен Джексон как Оп-стажер, и нахожу его рядом с Управляющими через три столика от меня. Его глаза прожигают дыры в президенте Картье, ни разу не покидая ее. Должно быть, ему тяжело находиться в одном помещении со своей матерью, понимая, что она не заговорит с ним, и, скорее всего, даже не узнает.
Мой взгляд падает на тарелку, и я поднимаю его только тогда, когда с кем-то разговариваю. К счастью, я не единственная, кто загипнотизирован едой. Она такая же изысканная, как и танцевальный зал. Тыквенный суп с ореховым экстрактом и морскими гребешками. Поджаренная на огне кукуруза с кинзой и масляные луковые кольца поверх крабового пирога. Поджаренное свекольное карпаччо со сливочным козьим сыром. Запеченное на гриле говяжье филе с красным луком-шалот в карамели, картофельные палочки и белая спаржа. На вкус все это просто изумительно, и если бы я не была сосредоточена на том, как бы меня не стошнило, я бы, в самом деле, получила от этого удовольствие. Под конец, когда я уже не могу ничего съесть, вносят десерт.
В тот момент, когда я отправляю в рот последний кусочек, вспыхивает свет. Входит прислуга, чтобы разобрать столики и проводить гостей постарше на этаж ниже. Вот и настал этот момент. У лидеров будет прекрасная возможность улизнуть на встречу незамеченными.
Мои глаза бегают вокруг в поисках Ло, а затем и Джексона, но они оба исчезли. Собрание начнется в любую минуту, и мне кажется, будет не очень хорошо, попасть туда после принятия решения. Я двигаюсь сквозь толпу, вовсю распахнув глаза. Свет тускнеет, а музыканты занимают место в центре сцены. Они выглядят грубее, чем обычно. Все в кожаной — хорошо, из искусственной кожи — одежде, с фиолетово-черными волосами и серебряными, золотыми татуировками.
Воздух наполняется барабанной дробью, свет тускнеет, пока мы полностью не погружаемся во мрак. Цветные огни мерцают по всему залу, и почти все направляются на танцпол, их тела отбрасывают на стены танцующие тени. Я напрягаюсь и оглядываюсь вокруг, опасаясь, что Джексон и Ло ушли на встречу без меня, и вдруг, чувствую прикосновение к моему плечу, оборачиваюсь и вижу Джексона, который приложил палец к губам. Он направляет меня и показывает жестом, чтобы я пошла влево, когда сам идет вправо.
Я прокладываю свой путь вокруг толпы по направлению к лестнице, мельком оглядываясь назад, пока не взбираюсь на самый верх. Поднявшись туда, я встречаю Ло и Джексона, стоящих близко друг к другу, у них обоих тяжелый тон, словно они спорят. Они замолкают, как только видят меня.
