— Мне жаль, — говорит Джексон, решительность в его голосе делает всю ситуацию еще более болезненной. Я думала, их отношения были только для вида, но видимо для нее они были настоящими. Может быть, и для него они были в какой-то степени реальными.
Глаза Маккензи стреляют на меня и обратно на Джексона, легкая улыбка расползается по ее покрытому пятнами лицу.
— Хмм… Что ж, тогда. Думаю, настало время узнать об этом твоей семье.
— Ты этого не сделаешь, — шепчет Джексон.
Она смеется и переключает свое внимание на меня.
— Время встретиться с родителями. Или мне следует сказать прародителями. Удачи. Вам она понадобится. – И она уходит.
Я поворачиваюсь к Джексону.
— Что это было? Почему она так расстроена? – Потом я вспоминаю, где мы находимся, и стискиваю зубы в разочаровании. Я хочу получить ответы, но не могу спросить о чем-либо, когда вокруг нас столько людей.
— Позже? – я спрашиваю его.
Он тяжело выдыхает и потирает рукой лицо.
— Да… позже.
Час спустя мы с Джексоном сидим в приемной моего отца. Сибил прислала мне сообщение, что сегодняшняя тренировка будет интенсивной. Эта новость сворачивает мой желудок в комок. Я говорю себе снова и снова: что бы я там не увидела, я справлюсь. Я должна. Мы нуждаемся в информации, чтобы все это остановить, и я планирую получить ее сегодня. Конечно, только после того, как папа узнает обо мне с Джексоном. Знаю, я должна ему рассказать. Нельзя допустить, чтобы он узнал от преподавателей, но я все еще хотела бы это утаить. По крайней мере, на какое-то время.
Джексон кладет ладонь мне на колено.
— Все хорошо?
— Да, просто думаю. – Я кладу подбородок на руку и опираюсь о подлокотник. Приемная кажется холодной и лишенной любых эмоций. Пол выложен коричневой плиткой – это единственное, что придает комнате тепло. Закрытые двери и коридоры выстроены вдоль стен из искусственного дерева. Я могу лишь вообразить, что за ними находится. На этаже расположено три лифта: основной, для химиков и один для членов Парламента.
И тут я понимаю, что буду здесь работать в следующем году. Оп-обучение начинается после выпуска из старшей школы, а потом меня распределяют на полевые работы. Традиционно, подобные мне, занимаются исследованиями и разработками, вроде работы Сибил, но все еще есть шанс, что я могу быть направлена на поле боя, а особенно сейчас. Такие призывы обычно случаются достаточно редко: волнения в сельских районах, контроль границ или полицейское патрулирование. Но все изменилось, и, несмотря на то, что произойдет, жизнь на Земле никогда не будет прежней.
Я не хочу больше об этом думать. Технически, «позже» уже наступило, поэтому я решаю заговорить о Маккензи.
— Почему Маккензи так расстроилась? Я думала, что происходящее между вами было лишь игрой.
Он наклоняет голову назад, словно ему нужна секунда на тщательное обдумывание того, что он собирается сказать.
— Она — старый друг, который никак не может принять, что мы только друзья. Она считает, что ты — человек, ниже ее. Я с ней поговорю.
— А что она имела в виду, когда говорила о твоих прародителях?
— Помнишь, я тебе рассказывал, что ее послали мне в помощь? – произносит он. — Что ж, ее отправила моя семья. Она угрожает сказать им о тебе, но меня это не волнует. Я устал делать только то, что они хотят, потому что они постоянно что-то хотят. Это моя жизнь.
Я хочу спросить его о большем, но лифт химиков открывается.
Отец идет быстрее, чем полагается. Его глаза бегают между мной и Джексоном, а затем, подобно мощному объективу, фокусируются на наших сплетённых руках.
— Объясни.
Я опускаю руку Джексона и встаю, тяжело глотая.
— Папа…мм, видишь ли… мы…
— Вы — что? – произносит отец, его глаза переходят к Джексону.
Парень встает рядом со мной.
— Мы с Джексоном… вместе, папа, — В итоге выдавливаю я.
Его лицо покрывается пятнами и на нем появляется кислая гримаса.
— Это невозможно. Ты не можешь… — Его челюсть дергается, кажется, он проглотил то, что хотел сказать. — Ты должна выйти замуж за Лоуренса. Ты это знаешь. В плане нет никаких изменений. Забудь это, — говорит он, показывая в нашу сторону. – Тебе не позволено быть вместе с кем-то кроме Лоуренса Картье. – Он поворачивается и уходит.
— Нет, — кричу я ему вслед.
Он холодно останавливается и оборачивается.
— Нет?
Я иду вперед. Я хочу, чтобы отец видел мое лицо.
— Ты учил меня думать самостоятельно. Действовать самостоятельно. Делать все на благо нашей страны. Я всегда поступала так, как хотел ты. Я никогда тебя не ослушиваюсь. Но не в этот раз.
Его грудь поднимается и падает, а глаза прожигают во мне дыру. Он бегло смотрит мне за плечо на Джексона.
— У тебя есть ровно три секунды, чтобы покинуть здание. И не возвращайся, пока я не решил, что с тобой делать.
Джексон подходит ближе.
— Сэр…
Отец стреляет в него смертельным взглядом и обходит меня, двигаясь прямо к Джексону. Я стараюсь преградить ему путь, но он поднимает голову надо мной, не сводя глаз с Джексона.
— Моя дочь, по-видимому, любит тебя. Ты испытываешь к ней то же самое?
— Да, сэр, — произносит Джексон. – Я люблю ее.
Взгляд отца становится еще более смертельным.
— Докажи это. Ее будущее уже определено. Конечно, ты понимаешь, что не можешь дать ей то, что может Лоуренс. Если ты о ней заботишься, действительно заботишься, тогда оставь ее.
Все чувства покидают мое тело, я поднимаю взгляд на Джексона и вижу, как его охватывает логика этого суждения.
Затем папа поворачивается ко мне.
— Скоро придет Сибил и заберет тебя на сегодняшнюю тренировку. Ты должна пойти с ней. Ты обязана слушаться. Ты должна действовать так, как я тебя учил. Поняла? А теперь, в связи с тем, что это заняло слишком много моего времени, я собираюсь это завершить, — Он стреляет в Джексона еще одним угрожающим взглядом, прежде чем вернуться в свой кабинет. — Я рассчитываю, что вы покинете здание, г-н Локк. И как результат, вы больше не являетесь частью моей программы.
Двери его кабинета закрываются прежде, чем я могу вымолвить хоть еще одно слово.
Мы оба стоим и пристально смотрим друг на друга. Я знала, что все пройдет плохо, но не думала, что настолько. Сибил выбегает из своего кабинета, тревога на ее лице сменяется шоком при виде меня и Джексона.
— Ари, — Сибил наклоняет голову, давая мне понять, что что-то не так, очень сильно не так. Затем она выпрямляется и обращается к оперативнику, который пришел за Джексоном. — Выведи его из помещения. Немедленно.
