Она отходит назад, и я следую за ней, пока в моей груди разрастается огромная дыра. Все, что нам рассказывали о Древних, абсолютно все, ведет к этому. Они хотят поселить в нас страх, показать, что наш вид не жалок, и мы способны атаковать. Я гляжу сквозь стекло. Райден прячется в углу, его глаза бегают от одного человека к другому, прежде чем остановиться на мне. Он изучает меня и затем произносит лишь губами единственное слово — «помоги».
Глава 21
Я пробираюсь через лесок за своим домом, перепрыгивая через тернистые заросли и сметая на своем пути паутину. Как только закончилось занятие, я написала Джексону сообщение, надеясь, что обладаю достаточной для Зевса информацией. Но если даже ее будет достаточно, не примет ли папа другую стратегию? Я не знаю. Не знаю. Не знаю.
Когда я дохожу до Дерева Единства, солнце уже село, а лес погрузился в темноту. Ветер гуляет между деревьями, срывая листья. Я встаю на колени прямо напротив дерева и пристально смотрю на отверстие в центре, придвигаясь все ближе и ближе, будто принадлежу тому миру, а не этому.
Я протягиваю трясущуюся руку. Пальцы исчезают в треугольном проеме, и их кончиков касается тепло, поднимающееся по всей руке к предплечью. Я отскакиваю, но воспоминание о приятном чувстве удерживает мою руку. Сердце колотится в груди. Затем я слышу что-то из глубины дерева. Я медленно встаю, пока звук отражается эхом между деревьями. Они зовут меня так, словно знают, кто я такая, словно я одна из них. Я закрываю глаза, позволяя шепоту, кружащемуся в порывах ветра, подобраться ближе. Я не могу понять, что они говорят, но чувствую пыл их слов у себя в груди, и больше всего хочу к ним присоединиться.
Шепот сливается со скрипом ветвей. Каждый звук отдаляет меня все дальше от реальности. Мои руки вцепляются в дуб, сжимая кору, и буквально через несколько секунд, прежде чем из меня может вырваться хоть единственный вздох, я оказываюсь уже на вершине дерева и смотрю вниз. Внизу продолжаются шепот и гармоничный стук, и лес затихает, а небо успокаивается. Я ощущаю умиротворение и принадлежность к этому месту, как нигде прежде. Я смотрю вниз на лес, вверх на небо. На одном дыхании я расставляю руки в стороны и, изогнув спину, ныряю вниз в открытое пространство. Холодный приятный воздух проносится мимо ушей. Я должна быть напугана, но мне весело, вместо крови в моих венах бежит электричество. Я делаю сальто и легко приземляюсь на ноги. С моих губ слетает смешок.
— Ари… — звучит голос за моей спиной.
Я застываю, сжимаюсь всем телом, пока поворачиваюсь, и в итоге вижу Гретхен, ее рот широко распахнут, а глаза округлены от страха.
— Я видела, как ты сюда шла… Я пришла проверить тебя. Я… я…
— Гретхен, подожди, — говорю я, когда она поворачивается, чтобы уйти. — Это не… Я не…
Я пристально смотрю на нее, и она глядит в ответ, но не как моя лучшая подруга. Она смотрит на меня так, словно видит меня впервые. Мои глаза наполняются слезами, и я неосознанно всхлипываю. Тяжесть от того, что я только что сделала, увиденное Гретхен, Райден, военная стратегия, Джексон — все это достигает предела у меня в голове. Я так больше не могу. Такое ощущение, словно с того момента, как моя жизнь была хоть в какой-то степени нормальной, прошли целые года, десятилетия. Мне хочется нормальной жизни. Я хочу быть нормальной.
Но я знаю, что уже не такая, как все. Я чувствую это где-то внутри, но все еще не знаю, что со мной происходит. Я становлюсь одной из них? Или уже одна из них? Я не знаю. Я ничего не знаю. Я ничто. Все в моей жизни кажется сейчас таким глупым. Если я на половину принадлежу к каждому из этих видов, то не могу выбрать, какая часть меня является настоящей, какая часть имеет право на жизнь. Для меня это уже слишком. Я продолжаю всхлипывать с новой силой и чувствую, как рука ложится мне на спину.
— Ари, поговори со мной, — произносит Гретхен. — Я не буду тебе осуждать. Обещаю. Поговори со мной.
Я поднимаю на нее взгляд, мои глаза горят от слез, и прислоняюсь спиной к большому дубу, с которого только что спрыгнула. Гретхен сидит напротив меня, никакого осуждения, никаких слов сожаления. Я могу ей доверять, в этом я уверена. Я неровно вдыхаю, выдыхаю, и слова начинают вытекать наружу.
— Полагаю, все началось с Джексона.
И я рассказываю ей все. О том, что он Древний. О военной стратегии. О том, что я сделала, что планирую сделать, кем, как я думаю, становлюсь. Она слушает с интересом, ни разу не перебивает. Когда, в конце концов, перестаю говорить, я поднимаю на нее взгляд.
— И так… что ты думаешь?
— Думаю, я неимоверно завидую тому, что тебе удалось поцеловать такого аппетитного парня, как Джексон. Ты смогла спрыгнуть с этого проклятого дерева и при этом не распрощаться с жизнью.
Мы обе разрываемся от смеха. Сейчас уже темно, и на нас падает лунный свет. Гретхен перестает смеяться, и я боюсь, а вдруг она собирается убежать, громко крича, однако, вместо этого она крепко меня обнимает.
— Ты моя лучшая подруга, несмотря ни на что. Все будет хорошо. Я помогу тебе, если это будет в моих силах, хорошо?
Я киваю.
— Хватит говорить обо мне. Ты искала меня. Все ли в порядке?
Она прислоняется к близстоящему дереву, но поскальзывается на разбросанных листьях. Я ловлю ее за мгновение до того, как ее голова ударилась бы о дерево. Мы обе замираем.
— Как ты…? — начинает Гретхен.
— Я не знаю.
— Способна ли ты на что-нибудь еще?
Я пожимаю плечами, и на лице Гретхен появляется легкая улыбка.
— Давай посмотрим, — Она подскакивает с возбуждением, но я не в настроении, чтобы проверять всевозможные странности, живущие во мне.
Она хватает первый попавшийся камень и подбрасывает его в воздухе снова и снова, затем смотрит на меня, готовясь запустить камешек мне за спину. Не знаю, почему я двигаюсь, но что-то внутри меня хочет доказать, что я могу остановить камень, парящий в воздухе. Камень покидает ее руку, и уже в следующую секунду он оказывается в моей ладони. Я сделала движение, я чувствовала, как сдвинулась моя рука. Мои рефлексы прореагировали быстрее, чем я смогла понять, что хочу сделать. Это всего лишь мышечная реакция. Я опускаю взгляд на камень, озадаченная как никогда. Мои рефлексы, да и я сама стали быстрее, и мне интересно, могу ли я делать ту одну единственную вещь, которая отличает людей от Древних.
Я кручу камень в руке, пока не нахожу острый край, и провожу им по своему предплечью. Кровь стекает тонкими струйками по всей руке.
— Ари, какого черта?
