из шифоньера:
— Нашла, нашла, — и она выудила мою солдатскую форму: китель и брюки, — может, поедешь в этом?
— Нет-нет, это для торжественных случаев, — выкрутился я, — или же для войны. — Те годы вдали от семьи и от дома не были легкими, поэтому у меня не было желания снова почувствовать себя солдатом. Хотя времена чем-то сродни военным мне пришлось испытать и не только мне, но и моим товарищам, и не только им…
День праздника приближался. Друзья готовы были отправиться со мной и Светланой куда угодно. Но так как хотелось, не получилось — наши со Светланой планы неожиданно были нарушены Валентиной. Она отказалась от поездки. Мне нужно было самому ее попросить, а не надеяться на супругу. Для Валентины мои слова всегда имели значение. Отказать мне она бы не смогла, а Светлане запросто: «Свет, ты же знаешь, я беременна, день может оказаться прохладным, так вот мне в моем положении ни в коем случае нельзя переохлаждаться, нельзя».
Я вмешиваться не стал, так как мы могли задержаться и остаться на реке на ночь. И как нам тогда быть с Валентиной?
Михаил Крутов был несказанно доволен. Особенно Татьяна Полнушка. Она ведь была из одного поселка, что и Светлана. У нее представилась возможность похвастаться своим женихом, показать парня родителям.
У меня по тем временам был приличный автомобиль никакой-то там «Запорожец», или же «Москвич», а «Жигуленок». Их тогда только начал выпускать Тольяттинский автомобильный завод. Не знаю, уж каким образом удалось отцу получить его. Для этого необходимо было отстоять в очереди ни один год.
Мне не терпелось показать ребятам свою машину в действии, похвалиться подарком отца. Друзья видели моего «Жигуленка», но ездить им на нем не приходилось. Я раза два-три выруливал за ворота в магазин и обратно и всего лишь. Вот бы отправиться, на юг, к морю, например, в Ялту, однако свободен был я один — мои друзья работали. Предложение Светланы съездить на природу меня обрадовало. Я был доволен предоставленному случаю. Во мне все горело. Я рвался сесть за руль и продемонстрировать свое умение водить автомобиль. Как ни как в армии два года крутил «баранку» и не только, в так называемые парковые дни, мне приходилось заниматься еще и ремонтом автомобиля. Навык был.
Для того чтобы отправиться в поселок к родителям Светланы мы поднялись чуть свет. Пока моя жена прихорашивалась, я выскочил из дома, побежал в гараж и подогнал машину к крыльцу.
Мы наскоро позавтракали. Моя мать Любовь Ивановна иначе бы нас не отпустила. В дорогу она наготовила нам сумки провианта, необходимого для пикника. Отец Николай Валентович нехотя, с трудом, но доверил мне мясо. Он долго наставлял меня перед тем, как мы выехали за ворота, говорил и говорил, что с ним нужно делать и как. Я кивал головой. Но этого было недостаточно. Николай Валентович добился от меня, чтобы я сказал ему:
— Да не испортим мы твое мясо, не испортим, — и захлопнул двери «Жигуленка». Отец махнул рукой и ушел в дом.
Ребят — Михаила и Татьяну мы забрали по дороге. С нами хотел поехать Алексей, брат Светланы, но не поехал. Однако пообещал:
— Андрей, я вас догоню на автобусе, может быть, прихвачу с собой и Надежду. Все будет зависеть от тещи. Как она отпустит ее?
Дорога оказалась трудной. В карбюратор что-то попало и «Жигуленок» встал. Я, наверное, больше часа прокопался в моторе. Однако, запустил — показал умение. Это обстоятельство позволило присутствовать на пикнике и брату Светланы. Иначе бы он опоздал.
Моя жена была у меня штурманом. Татьяна также не молчала. Если что влезала в наш разговор. Необходимости пристраиваться к какому-нибудь маршрутному автобусу, идущему в поселок, не было.
Я мягко подрулил к дому родителей Светланы и остановился. К нам никто не вышел. Светлана выскочила из автомобиля, подбежала к калитке, открыла ее и исчезла за забором. Через минуту она снова появилась на улице.
— Нет никого! На дверях замок. — Помолчала, затем сказала мне:
— Андрей пойдем, забежим к бабе Паше. Она наверняка знает, куда подевались мои родители.
— Мы тоже на время отлучимся! — сказала, выбравшись из машины, Татьяна Полнушка:
— Михаил пошли, я тебе покажу свой дом, познакомлю с отцом и матерью. Мой отец, да будет тебе известно, воевал с Филиппом Григорьевичем на войне. Они однополчане. — Татьяна Полнушка шла и говорила, говорила, о чем, слышно не было, но слова подруги Светланы меня заинтересовали, и я для себя решил, что нужно будет у жены расспросить.
Татьяна и Михаил ушли, а я со Светланой отправился к бабе Паше.
Светлана привычно открыла калитку, и мы вошли во двор. На двери висел замок, но он не был закрыт, а лишь навешен.
— Она, наверное, на огороде, — сказала супруга. — Наша соседка если уходит далеко запирает дом, а так нет. Видишь, сковороду. Она стоит под водостоком. Из нее пьют куры. Если ты поднимешь ее, то там обнаружишь ключ. Однажды мой брат узнал об этом и забрался к бабе Паше в дом. Он был напуган. Отец собирался ему устроить очередную трепку. Вот и спрятался.
Баба Паша вернулась из магазина и обомлела. Она подумала, что забрался вор, тут же побежала к нам за помощью и привела мою мать. И что они увидели: на кровати, свернувшись калачиком, преспокойно спал Алеша. «Ах, ты мой внучек! — прошептала баба Паша».
Прошло много времени, а она его по сею пору так, и зовет — «внучек». И — любит. А сколько раз она сцеплялась с отцом, защищала моего брата — своего внучка.
Баба Паша оказалась рядом, в сарае. Она услышала наш разговор и вышла навстречу.
— А, это вы, здравствуйте. Я вот порядок навожу. Мне дрова должны завтра привезти. А твои родители чуть свет ушли за грибами. Вернуться часа через три-четыре, нескоро.
— Ну, ладно! Баб Паша передайте им, что мы приехали. Скажите на машине. Идемте, я вам покажу, какая у нас машина, — Светлана подхватила соседку под руку и повела ее на улицу. Я отправился следом.
На траве у «Жигуленка» сидел Алексей Зоров. Он был один, без Надежды. Его супруга не смогла вырваться, — наверное, причина была в том, что ребенок был очень мал, и оставлять надолго дочку на мать, Надежда не решилась. А может, она просто не хотела ехать в поселок. Не нужны ей были родители Алексея. Она их знать не желала и сколько я помню, приглашения приехать всегда игнорировала.
— А я вас жду, — сказал Алексей, поднялся, подошел и
