Он вожделел ее, мечтал о ней, был покорен ее страстностью и чувством юмора, ему даже нравились ее практичность и деловитость. И ее отвага, ведь она, не дрогнув, обрабатывала открытые раны совершенно незнакомого человека.
Он думал о ней, когда просыпался и когда засыпал. Каждый день.
Он поцеловал ее и проник ладонями под халат, думая о том, что мужское одеяние не годится для ее великолепной фигуры. Она должна носить только тончайший муслин и дорогую парчу, кружева и золотое шитье. И самые красивые драгоценности.
Он начнет с изумрудов, которые сделают ее зеленоватые глаза ярче. Затем придет черед рубинов и гранатов. Они оттенят румянец, играющий на ее коже под маской благовоспитанной леди. Тот внутренний огонь, который она берегла для него одного. И, конечно, он одарит ее бриллиантами. Чтобы все, кто ее увидит, понимали, насколько она ему дорога.
Посмотрев ей в глаза, он вдруг осознал, насколько она вскружила ему голову. Видимо, заодно с памятью он лишился здравого смысла. Раньше никогда не позволял плотским связям заходить чересчур далеко. С любовницами он развлекался, целиком отдаваясь наслаждениям, но, пресытившись, рвал отношения без оглядки.
Что будет через месяц-два после того, как он уедет? Наверное, эти чувства, — какими бы интенсивными они не казались сейчас — скоро поблекнут, стоит лишь прекратить проводить в ее обществе дни напролет. Он просто привык к ней, вот и все.
* * *
Вайолет погрузилась в горячую воду, мечтая, чтобы этот день никогда не кончался. Утреннее пробуждение рядом с Китом лишний раз напомнило ей, насколько с ним хорошо и спокойно. Давно она не спала так крепко.
Вспомнив о прошлой ночи — о том, как он держал ее связанной и совершенно беспомощной с повязкой на глазах, — Вайолет покраснела. Его напор, его изобретательность изумляли ее. С ним она ежесекундно ощущала себя свободной и живой, словно неслась верхом во весь опор.
Даже сейчас, стоило ей подумать о нем, как ее сердце заколотилось быстрее.
Влажным полотенцем Вайолет провела по лицу. Мириам она отпустила, сказав, что хочет побыть одна. На самом же деле ей не хотелось показывать свои синяки, оставшиеся после бурного соития с Китом.
— Боже, помоги мне, — прошептала она. Этому мужчине она была готова позволить все, даже цепями приковать себя в подземелье, лишь бы он целовал ее и осыпал ласками. Он никогда не заводил ее дальше, чем она соглашалась зайти, но Вайолет пугала она сама. И та проснувшаяся внутри запретная потребность, чтобы он срывал с нее все покровы, чтобы лишал ее самоконтроля до тех пор, пока под его ловкими пальцами она не превратится в послушное тесто.
Что за женщиной надо быть, чтобы разрешать мужчине связывать себя или шлепать до красных пятен на ягодицах? А что за мужчины хотят проделывать все эти вещи со своими любовницами?
От него надо бежать. Бежать сломя голову. Но Вайолет не решалась. С Китом она чувствовала себя живой. С ним можно было не притворяться, не изображать сосредоточенную на долге вдову, не посвящать каждую минуту делам. Перестать быть обязанной кому-либо, кроме себя.
Как она могла отвергнуть такую свободу? Когда он, покорив ее тело, выпустил ее душу на волю.
Глава 11.
Девять дней спустя .
В кабинете витал аромат омлета и поджаренного бекона. Пригубив горячего чаю, Вайолет потянулась к кексу, но Кит перехватил его первым.
— Я хочу слепить снеговика, — сказал он.
— Что?
— Утро сегодня морозное, снег свежий и плотный. Давай выйдем и слепим снеговика.
— Там холодно. А вчера, смею напомнить, у тебя закружилась голова, когда ты попробовал сесть на лошадь. Лучше останемся дома.
Доедая омлет, она заметила, что к своей порции он почти не притронулся. Странно. Обычно он не жаловался на аппетит.
— Дома я уже насиделся. Хочу подурачиться в снегу. Вместе с тобой.
Она выхватила у него надкушенный кекс.
— Зря ты воображаешь, что я позволю задирать себе юбки на ледяной земле. Довольно и того, что ты пытался проделать со мной на конюшне. А если бы нас застал Хинкли?
Он понизил голос.
— Не буду отрицать, мне крайне симпатична идея поваляться с тобой в снегу и помучить льдинками твои соски, но я имел в виду нечто другое.
— Что же?
— Когда я был ребенком, мы часто гуляли в поле. Осенью мастерили пугало, а зимой лепили снеговиков. — Иногда он швырялся в пугало яблоками, и когда оно валилось на землю, Белла бранила его за то, что он рушил результат их кропотливой работы.
— Ты вспомнил что-то новое о своем прошлом? — спросила Вайолет, проглотив последний кусочек кекса.
— Не совсем, — солгал Кит. — В том смысле, что я припоминаю, как играл в снежки, как получал подарки на Рождество, а осенью собирал яблоки, но разве это поможет установить мою личность?
— Неважно. Это только начало. Мало-помалу ты начнешь вспоминать, пусть не фамилию, но вещи, благодаря которым окрепнет твое представление о том, кто ты такой.
Она искренне переживала за него. Он мог легко избавить ее от переживаний, рассказав правду, но как заставить себя пойти на такой шаг? С нею он был свободен. В Уэлбери-парке его не донимали ни обязанностями, ни нотациями. Здесь не было никаких дел, кроме ежеминутного наслаждения ее обществом.
— Ну, что? Мы идем лепить снеговика?
— Я не умею.
— Я тебя научу.
После завтрака Вайолет ушла надеть шерстяные чулки, а Кит попросил миссис Норрис принести ему шарф и пальто, на котором остались побледневшие после чистки, но еще заметные следы крови. Он напомнил себе заказать новое по приезду в Окфилд.
Вайолет спустилась, одетая в зеленую ротонду и шляпку в тон, толстые перчатки и желтый шарф. На последней ступеньке он поймал ее за талию и поцеловал.
Глаза ее распахнулись.
— Кит!
— Хотел поблагодарить тебя за то, что согласилась выйти на прогулку. — Он поправил ее сбившуюся набок шляпку, подхватил Вайолет под руку и вывел за порог.
Они прошли несколько ярдов, пока Кит не увидел место, где снег лежал особенно толстым слоем. Сунув руки в карманы, он обнаружил там несколько пуговиц, трубку и старую красную шапку.
— Собери снег в кучку, — скомандовал он.
Присев на корточки, Вайолет выполнила его указание.
— Так. Теперь слепим большой круглый ком.
Он добавил к ее кучке еще снега, сформировал шар и помог поплотнее его утрамбовать. Вместе они водили ладонями по кругу, то и дело добавляя мокрого снега и придавая ему по возможности правильную форму.
