Жанна одним глотком допила остывший кофе и встала. Возможно, бабушка и была права, но это ничего не меняло. Деньги приносят неприятности, и неважно, что романтичная старушка имеет на этот счет свое мнение. А разговоры о Ролане причиняли ей боль, и Жанна больше не хотела их вести.
– Пойду налью себе еще кофе. Принести тебе тоже чашечку?
– Спасибо… И еще в кухне есть коробка с пирожными.
– Бабушка! А как же твой холестерин?
– Пустяки. Коробка почти пустая… Нельзя останавливаться на полпути.
Когда Жанна вернулась, солнце стояло уже высоко над горизонтом. Оно конечно же было не такое жаркое, как летом, но все равно воздух заметно потеплел.
– Знаешь, а у Ролана нет сада с такой скамейкой, как у нас, – сказала Жанна, садясь. – Когда он это сказал, мне стало его жалко… Правда же, глупо? Жалеть человека, который живет во дворце с пятьюдесятью комнатами, только за то, что у него нет старой садовой скамейки… Но мне кажется, я была права. Нашему дому далеко до дворца, зато у меня есть и сад, и скамейка в нем, и бабушка, с которой можно посидеть рядом…
Неожиданно ей в голову пришла ужасная мысль.
– Ты, случаем, не больна?
Может, именно поэтому старушка не беспокоится больше о своем холестерине – потому что уже все равно?
Бабушка улыбнулась.
– Нет, я не больна. Я еще собираюсь пожить на этой земле, – она хитро прищурилась. – А что, это одна из причин, по которой ты не поехала в Сан-Валле? Потому что твой дедушка скончался, когда ты жила в Тулузе, и теперь ты не хочешь отлучаться, потому что боишься, что меня тоже вскоре не станет?
– Нет, конечно, нет! Но это же правда, что, пока меня не было дома, случилось много несчастий. Дедушка умер… И Франсуаз тоже умерла.
– Но случилось и много хорошего. Эдмон женился на Сесиль. Родился Арно. А твой дедушка умер бы все равно, будь ты здесь или нет. У него было больное сердце. Ты ничего бы не изменила.
– Знаю.
– А мне кажется, ты до сих пор этого не знаешь… По крайней мере, твое сердце думает иначе.
Бабушка отставила чашку и взяла внучку за руки.
– Человеческая жизнь должна меняться. Так лето сменяется осенью, а потом, после зимних холодов, приходит весна. Ты не смогла бы удержать деда среди живых ни на секунду дольше отмерянного ему срока. Это так же бесполезно, как пытаться не дать наступить осени.
– Я хотя бы была рядом с ним в его последние дни.
– Зато ты была рядом с Франсуаз в ее последние дни. Думаешь, она меньше в этом нуждалась?
– Бабушка, если бы я не знала тебя хорошо, я бы подумала, что ты уговариваешь меня уехать из дому!
– Если бы я знала, когда Ролан был еще здесь, что он просил тебя уехать вместе с ним, тогда бы я тебя убедила согласиться на его предложение.
– Но здесь мой дом. Здесь моя семья. Я никогда вас не оставлю. Я не хочу вас оставлять!
Бабушка отпустила руки Жанны и откинулась на спинку скамьи.
– Знаешь ли ты историю жизни моей бабушки?
Жанна расслабилась. Сейчас последует долгий рассказ, и они уже не вернутся сегодня к опасной теме. Никто больше не будет обсуждать ее отношения с Роланом или убеждать покинуть отчий дом.
– Мадам Агнес Ленуар происходила из древней семьи с Иль-де-Франса. Они с твоим прапрадедушкой познакомились на светском приеме в Париже. Он влюбился в нее с первого взгляда, отыскал ее через знакомых и предложил стать его женой. Она очень любила свою семью и свой дом, но Ренара Дегана полюбила сильнее. В те времена дорога от Парижа до Тулузы была долгой и опасной, требовала куда больше времени, чем сейчас доехать от нас до Сан-Валле. До Тулузы раз в неделю ходил дилижанс, леса кишели разбойниками… А наш Лавеланет был крохотным, захудалым городишком, сущей дырой по сравнению со столицей. Агнес не могла навещать родню чаще, чем раз в год. Она очень тосковала по своим родителям, по Парижу… Но никогда даже на миг не жалела, что вышла замуж за Ренара.
Жанна смотрела в чашку. История, рассказанная бабушкой, что-то не прибавила ей бодрости.
– В любом случае, уже поздно, – сказала она наконец. – И вообще Ролан меня звал с собой, только чтобы переждать бурю. Больше он ни разу не повторял своего приглашения.
– Когда он повторит…
– Этого не будет.
– Когда он повторит приглашение, я надеюсь, ты ему не откажешь. Ты любишь не этот дом и не землю, на которой он стоит. Дом – это всего-навсего груда камней, важны люди, которые в нем живут. Именно людей мы любим, и думать стоит только о них. Мы можем продать эту развалюху и переселиться в современную квартиру на другом конце города. Можем вообще уехать в Париж или в Орлеан… А ты способна наполнить теплом и любовью любой дом на свете, даже огромный дворец в Сан-Валле…
Слова бабушки звучали в ушах Жанны весь остаток дня. Она знала, что мудрая старушка права… Но исправлять что-либо было уже поздно.
По приезде дворец показался Ролану еще более пустым и сумрачным, чем прежде.
Он повесил трубку после очередного звонка Деганам. Получалось так, что всю неделю Ролан жил в ожидании этих звонков, ради того момента, когда далеко-далеко отсюда Жанна поднимала трубку и он слышал ее голос. Но несколько минут радости проходили, и Ролан снова оставался один.
– Ну что, опять говорил со своей провинциальной принцессой?
Он обернулся, вздрогнув от неожиданности. Это была Изабель, вошедшая в комнату так тихо, что он не заметил. Она изящно присела на краешек софы, закинула ногу на ногу. На сестре были широкие брюки цвета хаки и простая блузка. Она единственная в королевской семье отказывалась одеваться согласно этикету, кроме как на светские приемы.
– Ну да. Я говорил с Жанной. А также с Арно, с Пьером, с Режин и с Люсиль в один прекрасный день я позову к телефону и Принца.
– Кстати, о собаках… Ты знаешь, что со времени приезда из Франции ты стал похож на печального бладхаунда?
Ролан посмотрел на огромную каменную вазу, украшавшую туалетный столик. Она была высечена из цельного малахита и отделана золотом. Ролан не знал точно, сколько стоит эта громадина, но уж наверняка дороже, чем весь дом Деганов вместе с садиком! Ему захотелось изо всех сил швырнуть вазу о мраморный пол. Разобьется она на тысячу кусков – и никому на целом свете не станет от этого хуже или лучше! А старенький дом Деганов приносит счастье и покой целой семье.
Ролан отвернулся от вазы и мрачно усмехнулся.
– Да, дорогая сестра, я знаю, что мои дела идут не так уж хорошо со времени приезда из Франции.
– Так поезжай повидайся со своей дамой сердца. Поговори с ней. Вот уж никогда не знала, что мой брат – трусишка.
– Изабель, иногда ты бываешь… очень несдержанна на язык.
– Я всегда такая, дорогой братик. Именно поэтому я так много делаю для нашего королевства, – ответила Изабель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
