Закрыв глаза, она словно воочию ощутила на своих губах теплые губы Николаса. Прошло несколько долгих минут, четверть часа, полчаса. В соседней комнате было тихо. Николас лег спать. Интересно, заснул ли он? А может, так же думает о ней, как и она о нем?
А что, если она сейчас встанет, откроет дверь в соседнюю комнату и предложит себя Николасу, попросит его заняться с ней любовью? Интересно, как он себя поведет?
Сердце Элизабет исступленно забилось в груди. Ее охватило такое страстное желание сейчас же отправиться к Николасу, что она не раздумывая встала с постели. Несколько мгновений Элизабет стояла в нерешительности, понимая, что поступок, который она вот-вот готова совершить, круто изменит всю ее жизнь. Однако желание отдать себя Николасу всю, без остатка, оказалось настолько сильным, что ноги сами понесли Элизабет к двери.
Пальцы нащупали щеколду и замерли. Сердце Элизабет билось так громко, что заглушало стук дождя в оконное стекло. Что с ней будет, если он ее выгонит?
Элизабет понимала, что если Николас ее прогонит, ей будет очень больно. Но знала она и то, что если она сейчас не воспользуется возможностью, которую ниспослала ей судьба — а она наверняка больше не повторится, — то будет жалеть об этом всю жизнь.
Трясущейся рукой Элизабет взялась за щеколду. Раздался тихий щелчок, и дверь отворилась. В соседней комнате на прикроватной тумбочке горела одна-единственная свеча, роняя на поцарапанную столешницу капли воска. Николас не спал. Он сидел в постели, прислонившись спиной к грубо отесанной спинке кровати, и, казалось, о чем-то думал. Его смуглая, мускулистая, ничем не прикрытая грудь тихонько вздымалась. Одеяло он откинул в сторону, лишь до пояса натянул на себя простыню. Несколько секунд Элизабет стояла, восхищаясь явившейся ее взору картиной и чувствуя, что сердце ее бьется, словно попавшая в капкан птичка.
Потом серебристые глаза Николаса взглянули на нее, губы его крепко сжались, и Элизабет потребовалось призвать на помощь все свое мужество, для того чтобы не убежать.
Глава 9
Ник глядел на стоявшую в дверном проеме девушку. Длинные темно-рыжие волосы, все еще влажные после купания, струились по плечам, спускаясь до пояса. Освещенные пламенем камина, они казались огненными, такими же, как потрескивающие на каминной решетке угли. Сквозь тонкую белую рубашку виднелось ее восхитительное тело: стройные, по-мальчишески узкие бедра, длинные, как у жеребенка, ноги, неправдоподобно тонкая талия, высокая грудь.
Чувствуя, что его начинает охватывать желание, Ник выругался сквозь зубы и только собрался одернуть незваную гостью, как послышался ее голос:
— Николас…
— Вы не должны здесь находиться, Элизабет. Зачем вы пришли?
Она не ответила, лишь облизнула языком пересохшие губы. Ник заметил, что ее руки дрожат.
— Я подумала, что, может быть… Я надеялась, что вы… — Она с трудом сглотнула. — Вы как-то сказали мне, что хотите меня, что с самого начала меня хотели. А сейчас? Я все еще вызываю у вас желание?
Желание накатило на Николаса яростной волной. Ему едва удавалось держать себя в руках.
— Ради Бога, Элизабет. — Он изо всех сил вцепился в простыню. А может, он ее не понял? Может, просто не расслышал? — С вами что-то случилось? Вы испугались?
Элизабет вошла в комнату и, не останавливаясь, решительно направилась к кровати.
— В какой-то степени да. Я боюсь, что я вам больше не нравлюсь. Что вместо того, чтобы заняться со мной любовью, вы выпроводите меня из своей комнаты.
Николаса бросило в жар. На секунду ему показалось, что он сейчас задохнется.
— Элизабет, вы не понимаете, о чем говорите.
— Нет, понимаю. Я прекрасно понимаю, о чем говорю. Я прошу вас заняться со мной любовью.
Хотя тело его уже отозвалось на ее призыв, Ник покачал головой:
— Я не могу этого сделать, Элизабет. Я женат. Я не могу на вас жениться и не хочу просто так взять и обесчестить вас.
Она сделала еще один шаг по направлению к кровати. На секунду ее рубашка вздулась колоколом, потом снова словно прилипла к телу, подчеркивая стройность бедер. От Элизабет исходил запах мыла и свежих поленьев, сгоравших в камине. Это был запах чистоты, свежести и юности.
— Пожалуйста, Николас… ну пожалуйста, не прогоняйте меня.
Он перевел взгляд на огонь, чувствуя, как его переполняет желание.
— Я хочу вас, — тихо проговорил он. — Даже не припомню, когда я так сильно хотел женщину. Но факт остается фактом. Я женат на другой.
— Нет, не женаты! — пылко воскликнула Элизабет. — Перед лицом Господа вы одиноки. Ваша жена бросила вас девять лет назад. — Она потянулась к его щеке, нежно коснулась ее. У Николаса дух захватило от этой ласки. — Скоро я должна буду выйти замуж. За совершенно чужого, незнакомого мне человека, которого я не люблю. А я хочу знать, что чувствуешь, когда занимаешься любовью с тем, кого любишь. Я хочу быть с вами, Николас. Очень хочу. А на все остальное мне наплевать.
Николас застонал. Он сам не знал, как это случилось, но уже в следующую секунду Элизабет очутилась в его объятиях. Губы его прильнули к ее губам страстно, требовательно. Он провел языком по трепещущей нижней губе Элизабет, призывая ее приоткрыть рот. Он прижался к ней еще крепче, давая ей привыкнуть к нему, стараясь не напугать, и, на секунду отстранившись, прошептал:
— Я знаю, что должен отправить тебя назад. Знаю, но не могу. Я всего лишь человек, Элизабет. Хуже одних, лучше других. И я тоже хочу тебя.
Элизабет прерывисто вздохнула. Николас покрыл короткими поцелуями ее шею, добрался до нежной мочки уха, провел по ней языком. Уложив Элизабет рядом с собой, он откинул назад ее густые темно-рыжие волосы и, взяв ее лицо в ладони, снова надолго приник к ее нежным губам.
— Николас… — прошептала она. — Николас…
Он погладил ее по щеке. Как же он хотел ее, Господи, как же хотел! Восставшая плоть прижалась к простыне. Он пытался убедить себя, что поступает нехорошо, что не должен этого делать, что Элизабет никогда не сможет ему принадлежать, но тело отказывалось подчиняться голосу разума. Руки Николаса независимо от него самого отправились в путешествие по ее спине, легли на грудь. Николас почувствовал под тонкой тканью ночной рубашки ее затвердевшие соски, и внезапно его охватило безудержное желание взглянуть на них.
Расстегнув дрожащими пальцами пуговки на рубашке, он стянул ее с Элизабет и отшвырнул в сторону. Девушка лежала перед ним трепеща, восхитительно обнаженная, однако прикрыться не пыталась. Длинные темно-рыжие волосы струились по груди, прикрывая бледно-розовые соски, маленькие, упругие, вздымающиеся с каждым прерывистым вздохом.
