— Продолжай говорить, не останавливайся, — подбодрила его Геата.
— Да… но что поразило меня куда больше — так это ещё ни разу не испытанное ощущение того, что всё вокруг… моё. Как будто после долгого отсутствия вернулся к себе домой, где всё знакомо и обжито, где ты знаешь каждую вещь и каждый уголок, но в десять раз сильнее. Мне была знакома каждая травинка, каждый листик, каждое облако. Я никогда в том мире не был, но что-то внутри меня знало: это мой мир, мой собственный и ничей больше. И мне, кстати, очень странно, что о таком не говорят и не пишут.
— Вообще-то… — Геата как-то вымученно улыбнулась, — Мастера такого не испытывают. По крайней мере насколько я знаю. Да, внутри наших душ — отдельные миры, которые мы можем менять по своему желанию, но того чувства, о котором ты рассказываешь, нет даже близко.
— Серьёзно? Получается…
— Получается эксперимент господина Лазариса действительно удался, — вздохнул Марн, откидываясь на спинку стула. — Даже не верится, что он действительно создал нечто настолько удивительное…
— Почему это? — Рианет тут же нахмурился и приподнялся на диване.
— А сам не понимаешь? Потому что его все, включая его самого, называют монстром. Чудовищем. Врагом человечества. Но вот этот враг подарил человечеству самое великое открытие со времён появления технологии создания искусственных Мастеров. Если не более того. И у меня к этому, честно говоря, очень неоднозначное отношение.
— Ну и вали, если такой неоднозначный, — уже не просто с недовольством, а с неприкрытой агрессией произнёс Рианет, вставая и нависая над Марном всеми своими тремя метрами. — Насколько я понял, учитель тебя от пожизненного заключения в застенках тайной службы спас, хотя мог бы там и оставить. И вот так ты его благодаришь?
— А я ему благодарен, даже очень, именно поэтому отрабатываю свою спасённую жизнь верной службой. Но моя ему благодарность, — бывший телохранитель тоже встал и хотя даже так его глаза находились где-то на уровне пупка Рианета, страха в его голосе не было и в помине, — никак не связана с моим отношением к его личности и деятельности. И не может быть связана. А ты, если видишь только хорошую его сторону и игнорируешь плохую, ничуть не меньшую, если не куда большую — просто слепой болван!
— А слабо повторить это ещё раз, но уже при учителе?!
— Прекратите оба! — вскочила уже и Геата, оказавшись между парой горячих парней за секунду до непоправимого оборота событий. — Что мы думаем — второстепенно, куда важнее то, как мы поступаем и чего хотим. И поправьте меня, но мы все трое вроде как хотим Лазарису помочь, нет?
— Да… — спустя несколько секунд напряжённого молчания буркнул Рианет, опускаясь обратно на диван.
Марн просто коротко кивнул.
— Ну и хорошо. Тогда сейчас ты пойдёшь и приберёшься в доме, ты продолжишь тренировать свои новые способности, только, пожалуйста, где-нибудь подальше от дома, а я постараюсь исправить тот кошмар, что случился со двором. У кого-нибудь есть возражения?
От Автора: спасибо, что продолжаете читать мои книги. Помните, что ваши оценки, отзывы комментарии, при чём даже не обязательно положительные — это невероятная мотивация для меня писать как можно лучшие истории. А те, кто решится поддержать меня ещё и денежкой https://www.patreon.com/ThecleverestRei получат не только мою огромную благодарность, но и немало приятных бонусов.
Глава 18
Лазарис вернулся через два дня после пробуждения Рианета. С учётом того, что сейчас с помощью магии он мог по первому желанию телепортироваться в любую точку планеты, для него это определённо были очень насыщенные дни. Про Ашадина и Сивиллу, несмотря на силу Мастеров выглядевших словно живые покойники, и говорить не стоило. Впрочем, троица всё это время сидевших в доме молодых людей тоже не маялась бездельем. Главным их занятием, а точнее главным занятием Рианета и Геаты, Марн в этом деле был скорее в качестве поддержки, стало выяснение границ способностей новоиспечённого Мастера. И продвинулись они на этом пути довольно далеко, так что им было что рассказать Лазарису. Однако застал их Мастер Хаоса за куда более мирным занятием. Поздним вечером троица как раз закончила с ужином и расселась в гостиной вокруг стола для игры в карты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Кто выигрывает? — насмешливый голос Лазариса разорвал напряжённую тишину перед ходом Марна. Бывший телохранитель играл как-то слишком уж сосредоточенно, иногда обдумывая свои действия по несколько минут, чем изрядно злил своих соперников.
— Лазарис! — Геата, вскочив с места, поспешила к мужчине.
— Здравствуй, девочка, — широко улыбнувшись, тот погладил её по голове.
Прожив в доме Мастера Хаоса больше месяца, Геата прониклась к этому человеку чем-то большим, чем просто благодарностью. И о наивной влюблённости речь уже ни в коем случае не шла. Мысли о подобном Лазарис успешно выжег из её разума ещё при первой встрече. Скорее для девушки Мастер Хаоса, такой мудрый, сильный и таинственный стал кем-то вроде любимого дяди, появляющимся на пороге раз в несколько месяцев и привозящим невероятные истории и прекрасные игрушки.
Она осознавала тот факт, что Лазариса объявил врагом чуть ли не весь цивилизованный свет, и то что произошло это не без причины. Но их совместная история, от которой Мастер Хаоса девушку прямым текстом предостерегал, неизбежно играла свою роль. А на большинство доводов в пользу злой природы мужчины Геата могла найти пусть предвзятые и неизбежно искажённые, но всё-таки вполне реальные контраргументы. Объявил войну всем странам Сфарры? Ну так ведь он сам ни на кого кроме империи Зверя не нападает, а к ним у него есть весомые претензии. Сколотил собственную армию смертников? Ну ведь они все — преступники, осуждённые за самые ужасные злодеяния. В атаках этой армии на империю Зверя погибают простые граждане? Такова цена войны, к тому же тех, кто заявляет о своём выходе из-под власти бывшего культа, Лазарис трогать запрещает.
Такая позиция, без сомнения, была совершенно необъективна. К Айро Ималю, по большому счёту отличавшемуся от Лазариса лишь личной силой, девушка не испытывала ничего кроме злобы. Но, с другой стороны, какое человеческое мнение можно было назвать избавленным от субъективности? Лазарис был тем, кто спас Геату от самой страшной участи, он был с ней добр, всегда был готов помочь делом или советом, и в обмен на это она была готова прощать то, что он творил где-то там, за кадром.
Рианет, при звуке голоса Мастера Хаоса вставший едва ли не быстрее Геаты, но так и не решившийся подойти, чувствовал совсем иное. Для него Лазарис был не просто хорошим знакомым, не просто учителем, даже слово “спаситель” вряд ли отразило бы суть отношения молодого человека к Мастеру Хаоса. В двух периодах жизни Рианета, разделённых более чем десятком лет, именно Лазарис своим появлением вызволял его из беспросветной тьмы и даровал то, о чём он не мог и мечтать. Тот факт, что в каком-то смысле тот же человек стал причиной второго его падения в эту тьму, Рианета не волновал. Пожалуй, наиболее правильным было бы сказать, что для молодого человека Мастер Хаоса стал кем-то вроде мессии, за которым можно было пойти хоть в огонь, хоть в воду. Один только взгляд Лазариса, остановившийся на нём, вызвал в молодом человеке такие невероятные душевный подъём и восторг, каких он не испытывал ещё никогда в жизни. И после нескольких секунд напряжённых размышлений Рианет всё-таки понял, как выразить свою преданность.
С гулким ударом, от которого брякнула вся посуда в кухонных шкафах, великан опустился на правое колено, положив одну руку себе на плечо, а вторую уперев в пол. В таком положении проходило принятие присяги императору, которое в день совершеннолетия проходил каждый аристократ Эрда. На момент пленения Рианету было всего двадцать, а сами одиннадцать лет в темнице для него до сих пор были словно в дымке. А потому в памяти молодого человека его собственная присяга была ещё очень ярка, как и её текст, который следовало выучить наизусть и знать также, как собственное имя. Однако слова, что он произносил сейчас, от этого текста немного отличались.
