Товарищ Сталин любит летчиков. Мы чрезвычайно гордимся этим. Я помню, как, выступая на приеме в Кремле депутатов первой сессии Верховного Совета СССР, товарищ Сталин сказал:
— Грешен, но должен признаться, что я люблю летчиков. Если я узнаю, что какого-нибудь летчика обижают, у меня прямо сердце болит. За летчиков мы должны стоять горой. Если надо, — я, как тигр, готов защищать наших летчиков.
Заботу, внимание к людям авиации проявляет товарищ Сталин ежечасно. Можно было бы привести десятки и сотни примеров этой заботы. Жизнь каждого летчика дли него дорога и неоценима. Всем известно высказывание товарища Сталина в разговоре с Валерием Павловичем Чкаловым. Товарищ Сталин спросил его:
— Почему вы не пользуетесь парашютом, обычно стараетесь спасти машину?
Чкалов ответил, что, летая на опытных, очень ценных машинах, летчик считает нужным сделать все для того, чтобы в случае аварии спасти самолет.
— Ваша жизнь дороже нам любой машины, — сказал товарищ Сталин.
Я не раз слышал, когда речь шла о каком-нибудь новом самолете, неизменный вопрос товарища Сталина: а как обеспечен экипаж в случае аварии? И, не довольствуясь общим ответом, он спрашивает конкретно: куда выпрыгнет штурман, как спасутся пилот, стрелок? Однажды товарищ Сталин осматривал модель машины, сконструированной инженером С. В. Ильюшиным. Когда конструктор закончил объяснения, Иосиф Виссарионович спросил:
— А как вы обеспечили возможность экипажу покинуть самолет в случае аварии в воздухе?
После ответа товарищ Сталин заметил, что для человека, находящегося в задней кабине, нужно обеспечить возможность более быстрого выбрасывания, и предложил расширить нижний люк. Указание товарища Сталина было немедленно выполнено. Ильюшин долго после этого разводил руками:
— Как же я, конструктор, такой простой вещи не сообразил?
Мне вспоминается случай из моей личной практики. Как-то в высотном полете у меня отказал кислородный прибор. Я успел быстро снизиться, не потеряв сознания. Об этом стало известно товарищу Сталину. Когда я обратился к нему с просьбой разрешить очередной рекордный высотный полет, товарищ Сталин спросил меня:
— А как у вас с кислородным прибором? Нужно назначить специальную комиссию, которая должна все проверить перед вылетом.
Тщетно пытаясь сообразить, откуда товарищ Сталин узнал об этом случае, я ответил, что будет всего надежнее, если все проверю сам.
— Хорошо, — сказал товарищ Сталин, — только проверьте все как следует.
Забота о людях у товарища Сталина всегда на первом плане. Во время физкультурного парада 24 июля 1938 года Папанина, Громова и меня неожиданно пригласили подняться на левое крыло мавзолея. Там находились члены правительства во главе с товарищем Сталиным. На площади проходили выступления спортсменов. Товарищ Сталин вдруг подозвал руководителя парада и спросил:
— Как приняли приехавших физкультурников?
Тот ответил, что приняли хорошо, дали помещение.
— Ну да, помещение! — иронически сказал товарищ Сталин. — Ясно, не на улице люди ночуют. Я спрашиваю: как поместили, как обслуживают, как кормят, что им показывают?
Руководитель парада ответил, что все хорошо. Товарища Сталина, однако, этот ответ не удовлетворил.
— Все хорошо, а потом окажется, что плохо, — сказал: он. — Проверьте все! Надо, чтобы люди находились в хороших условиях, чтобы их хорошо обслуживали, чтобы они были всем довольны.
Товарищ Сталин любит летчиков, бережет, лелеет, делает для нас все, но требует, чтобы и мы делали, все для народа, росли, учились, не зазнавались, были скромными и простыми людьми. Он очень высоко ценит скромность. На приеме в Кремле зимовщиков дрейфующей станции «Северный полюс» был поднят тост за Героев Советского Союза, в том числе за Василии Сергеевича Молокова.
Товарищ Сталин взял слово. Он сказал:
— Молоков — один из героев скромных и простых, который боится шума. Я пью за товарища Молокова не только потому, что он герой, а потому, что он скромный, простой человек, не требующий большого блеска.
Особенно хочется сказать о внимании, которое проявляет товарищ Сталин к перелетам советских летчиков. По сути дела он душа каждого перелета. У него начинается и у него кончается всякое такое дело. Он обсуждает вместе с экипажем все детали предстоящего рейса, поправляет нас, советует. Иногда одним словом он дает новое направление и новый смысл всему перелету. Так был, например, дан Сталинский маршрут Чкалову, Байдукову и Белякову: Москва-Петропавловск-на-Камчатке. Этот маршрут был поистине мечтой для летчика. Задача была тесно связана с ростом и развитием Советской авиации, с дальнейшим наступлением на Север, с завоеванием новых пространств.
В распоряжение летчиков, готовящихся к дальнему перелету, предоставляется все: средства, материальная часть, консультанты, технический персонал. Только в Советской стране возможно такое положение. Если нам нужен один запасный мотор, нам дают пять. Если нужна тонна бензина — дают десять. Если нужна одна метеосводка в день — ими засыпают с утра до ночи. И так во всех отношениях.
Товарищ Сталин целиком доверяет летчикам. Он доверяет нам самим решить о сроке вылета, о готовности самолета, о том, подходит или не подходит погода. Когда мы готовились к перелету на Дальний Восток, товарищ Сталин нам сказал, что решение о вылете должны принять мы сами, командовать с земли нами в воздухе нами никто не будет, все решения во время полета мы должны принимать самостоятельно.
И вполне понятно, что, чувствуя такое колоссальное доверие, летчики стараются сделать все отлично, оправдать это доверие, находят в себе новью и новые силы, чтобы выполнить порученное дело.
Я не знаю, спит ли товарищ Сталин в то время, когда идут перелеты. Думаю, что спит очень мало, ибо знаю, с каким волнением следит он за ходом полета, интересуется каждой деталью, каждой мелочью. Любая радиограмма с воздуха немедленно докладывается товарищу Сталину. Каждый час, непрерывно он в курсе всех событий. А когда перелет кончается успешно, товарищ Сталин радуется вместе с нами и даже больше нас. Он вызывает нас к себе, расспрашивает о подробностях перелета, интересуется нашими впечатлениями, заставляет рассказывать о самочувствии, заботливо спрашивает, не устали ли мы, не нуждаемся ли в чем-нибудь.
Советские летчики платят товарищу Сталину за любовь неизбывной любовью. Для нас нет ничего дороже, чем Сталин. За него, за его идеи, за его правду мы готовы итти в огонь и в воду, готовы биться с любым врагом. Советская авиация, воспитанная, взлелеянная Сталиным, стоит вокруг Сталина, вокруг большевистской партии стальной стеной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
