А что, подходящий жёлтый особнячок, можно под офисы сдать. Ну, как? Позабавил я Вас? Как Вы, вообще, поживаете?
– Потихоньку. Вы как?
– Тоже вроде ничего! Устроился начальником службы безопасности в крупную компанию, торгующую итальянской сантехникой. Так что если нужны скидки – обращайтесь.
– Спасибо, Буду искать унитаз – обязательно позвоню… Шутка!
– Ну, до свидания. Есть!
– До свидания.
«Показывает свою информированность, – подумал Максим о звонке Палыча, – но новости действительно поучительные. Пусть баи теперь побывают в шкуре тех, кого закрыли, пусть их родственники побегают по адвокатам, по всяким решальщикам. Ну а «Пью» на тюрьме «кикоз»!
Максим знал, что несколько лет назад Печенин втянул в крупную афёру известного подмосковного вора в законе, у него что-то не срослось и получилось так, что Печенин его кинул. Вор пришёл в бешенство и развязал на него охоту.
Максим не торопясь вышел из машины, зашел в здание ГУМа и сразу увидел со спины идущую далеко впереди Жанну. Максим ускорил шаг. Жанна как всегда выглядела эпатажно и сверхсексуально. Длинные прямые чёрные волосы доходили ей почти до низа короткой выше пояса коричневой дублёнки, расшитой серебряными гусарскими галунами, телесного цвета рейтузы трещали на соблазнительнейших формах ниже спины, высокие стройные ноги обтягивали коричневые замшевые ботфорты. Максим заметил, как многие на неё стреляли глазами, а некоторые мужчины даже оборачивались. Но Жанна на это как будто не обращала внимание. Она остановилась возле витрины одного из бутиков и рассматривала одежду на манекене. Максим тоже подкрался к ней сзади, протянул руку и слегка подёргал за кончики приятно пахнущих жёстких как грива коня волос. Жанна с улыбкой обернулась.
– Я так и знала, что это ты! – сказала она.
– Привет! – сказал Максим, с удивлением вглядываясь в неё. – Что у тебя с лицом.
– Что-что? Изменила форму носа, не видишь?
– Зачем, у тебя же был идеальный прямой нос?!
– Да, я сама уже пожалела! – вздохнув, сказала она с малороссийским акцентом, он у неё усиливался, когда она волновалась. – Захотелось сделать его чуть потоньше и поднять вверх.
– Ты с ума сошла?
– Сошла-сошла, как видишь!
– Не дают покоя лавры Майкла Джексона!
– Т-а-а-а-к, – протянула она. – Ты дразнишься!
Она переложила из правой руки в левую шоколадного цвета клач и кулачком в узкой кожаной коричневой перчатке, на которой мелькнули серебряные цепочки и замки, больно ударила Максима по плечу.
В это время на весь ГУМ прозвучало сообщение:
– Дежурный сантехник, срочно зайдите в женский туалет на первом этаже.
Максим и Жанна рассмеялись.
– Иди, тебя зовут! – сказала она с улыбкой, слегка толкнув его плечом.
– Принимается эта шутка. Счёт один-один.
– Что-о-о? – опять протянула Жанна. – Сейчас будет один-сто!
– Ладно, тебе нельзя горячиться, пойдём поужинаем. – Максим примиряюще и не без удовольствия приобнял её за талию. «Невозможно совладать с этой бабой» – решил он.
Идя рядом с Жанной, Максим чувствовал на себе завидующие взгляды мужчин.
Сидя за столиком, Максим не сводил взгляд с лица Жанны: «Надо же было добровольно себя так изуродовать и притом за деньги. Даже не присматриваясь видно, что сделана пластика. Нос неестественно задран вверх, ладно бы он у неё был картошкой, а то ведь мерзавец врач ради денег сломал точёный как у греческой статуи нос. Когда бабы накачивают себе немыслимые губы или делают такие носы – это им придаёт только глупый вид. Чувствуется, что к 30-ти годам у незамужних, гулящих, бездетных, бесящихся с жиру женщин ум заходит за разум.
– Или ты перестанешь смотреть на мой нос, или я сейчас уйду, – вспыхнула Жанна. – Я же тебе призналась (она сделала на этом слове акцент, как будто речь шла о чём-то серьёзном, к примеру, измене; видно, это слово было для неё очень важно), что сама жалею, что сделала. Подруга одна дура насоветовала.
– Добрая подруга!
– Я знаю, это она из зависти… Но врач…
– И врач добрый!
– Ну, прекрати прикалываться… Врач сказал, что со временем ещё чуть-чуть опустится.
– Не верь!
Жанна сверкнула глазами.
– Ладно, успокойся! Просто я не привык к твоему, – Максим сделал вид, что замялся – …пятаку.
Жанна со звоном бросила вилку и начала подниматься из-за стола. Но Максим не дал, и, взяв её за локоть, притянул обратно вниз.
С соседних столиков на них посмотрели люди.
– Ты довести меня хочешь? – строго прошептала Жанна. – Сам же позвал, зачем доводишь? Ты сегодня какой-то странный.
Она была права. Несмотря на следующие одна за другой шутки-подколы, Максим заметно нервничал, он каждое мгновение осознавал, что его скоро ждёт шаг. Нет, он не боялся, но как-то внутренне тосковал. Чтобы сбить нервозность, он заказал себе сто грамм коньяка. Половину выпил, закусив крупными зелёными оливками, которых в «Босно-кафе» подавали как презент. Приятная теплота пошла по жилам. Максим с утра ничего не ел и даже не замечал, что голоден. Коньяк слегка ударил в голову, Максим почувствовал, что начинает расслабляться. «Давно это надо было сделать! Ведь, многие «крадуны» специально перед кражей выпивают коньяк или виски, чтобы сошёл мандраж и слушались руки.
Такую же роль играли и полевые сто грамм!» – подумал он.
Жанна традиционно пила морковный свежевыжатый сок.
– Представляешь! – сказала она. – У меня лет в восемнадцать был заскок, я просила официантов принести мне трубочку такого цвета или с такими полосками, как цвет содержимого в стакане. Красное в стакане – я просила красную, жёлтое – жёлтую.
– А если не было в наличии нужного цвета трубочки?
– Тогда ничего не пила.
– Да… даже не знаю, что тебе на это сказать.
– А в детстве, если меня отправляли в магазин за продуктами, я подбирала пакет в тон платья.
Максим и Жанна в беседе провели около часа, говорили ни о чём, иногда пытались прикалываться, но это было уже как-то натянуто; первоначальное внутреннее волнение Максима теперь передалось Жанне. У неё были свои заботы.
– Кстати, у тебя, помнится, скоро день рождения? – спросил Максим.
– Нет у меня никакого дня рождения, я давно, как человек мертва – вдруг неожиданно оборвала Жанна.
– Ты чего? Что с тобой? – Максима удивила резкая перемена её тона. В угрюмом взгляде Жанны томилось что-то потухшее и жалкое и в то же время смертельно-ожесточённое, как у затравленного зверя.
– Ничего. Именно ни-че-го!
Максиму стало нестерпимо жаль эту запутавшуюся девушку. А ведь раньше она была таким жизнерадостным, живым человеком, одно время он называл её Жанка-зажигалка. Ему захотелось плюнуть на своё дело, взять Жанну в охапку, с чистой совестью поехать вместе домой, там напиться и забыть обо всём. Он вспомнил, что уже нарушил пост и заказал себе ещё коньяка.
* * *
«Маленькая Жанна лет трёх, хорошенькая-хорошенькая с волосиками, завязанными в два маленьких хвостика, родители молодые, мама и папа – они гуляют по парку, проходят мимо клумб и аттракциона с крутящимися лошадками. Жанна задорно звонко смеётся и бежит впереди родителей, мама и папа улыбаются и делают вид, что хотят её поймать, – это её раззадоривает ещё больше. Я вижу всё это ясно-ясно и в виде птицы хочу приблизиться к ним, но не могу, бьюсь о невидимую, прозрачную преграду, разгоняюсь и снова больно бьюсь, бьюсь, бьюсь, хлещет кровь, в сторону летят белые перья, а я всё равно кричу и что есть сил бьюсь».
– Ты сильно рыдала во сне и разбудила меня, я тебя приобнял и ты проснулась.
Жанна рассказывала Максиму свой сон. Они проспали до середины следующего дня. После вчерашнего у Максима сильно болела голова.
Прошёл час. Они всё также лежали на кровати. Максим упёр свой взор в потолок. Жанна щёлкала пультом телевизора, переключая программы.
Украдкой посматривая на Максима, она видела, как на его лице бегали нервные желваки.
– А я знаю этого урода! – вдруг сказала она, указывая на экране на известного кавказского бизнесмена, плейбоя и в прошлом политика. – Он наркоман и извращенец, каких не видывал свет. Однажды мы приехали к нему в гости с моим другом, очень богатым человеком, он входит в список Форбс.
– Можно без понтов! – нахмурившись, кинул Максим, всё также смотря в потолок.
Жанна, пропустив мимо ушей его замечание, продолжала.
– Этот урод уже был нанюханный до невозможности, за вечер зачем-то три раза переодевался. Потом к нему приехала девушка в рокерском наряде, красивая, высокая, похожая на воительницу. Когда она сняла куртку, я обомлела – у неё все руки от кистей до плеч были сплошь покрыты цветными наколками.
Наркоман привёл двух своих огромнейших мраморных догов и говорит нам: «Сейчас начнётся самое интересное: мои собаки будут заниматься с ней любовью». Я и мой друг, как ошпаренные выскочили из этого сумасшедшего дома.
– Хватит! – буркнул Максим и, забрав у Жанны пульт, переключил на другую программу.
