Между тем ситуация становилась двусмысленной. Светские приличия, особенно в провинции, где люди более либеральны, допускали кое-какие вольности в отношениях жениха и невесты, но под вольностями вряд ли подразумевалось, что они будут сидеть на постели полураздетые в таком крепком объятии, что сливалось биение их сердец…
И без того обостренные чувства Эми были оскорблены его признанием. Он жалеет о том, что сделал ей предложение! Она предприняла слабую попытку освободиться, мысленно подбирая слова, которыми можно его прогнать, но Маркус еще крепче прижал ее к себе, словно был не в силах отпустить.
— Я догадывался, что у вас наступит такая реакция, однако не ожидал, что она будет настолько сильной. Мы с вами всегда были близки по духу, и поверьте мне, я глубоко презираю себя за то, что не оценил эту близость. Мне необходимо, чтобы вы простили меня.
— За что? — прошептала Эми. — В случившемся виноваты мы оба. Вам незачем просить у меня прощения.
Эми заглянула ему в глаза, и ей показалось, что Маркус задержал дыхание. Он склонился над нею и прижался к ее губам. Она не стала, да и не хотела, противиться, а обвила его шею руками и притянула ближе. Каким-то образом они упали на постель, и Маркус стал ласкать ее грудь. Оттолкнуть его было выше ее сил. Чувство блаженства, вызванное его лаской, было ни с чем не сравнимо.
— Моя дорогая, моя милая Эми, — шептал Маркус. — Знаете ли вы, как часто я мечтал об этом?
— Нет, — еле слышно ответила она.
— Я не должен этого делать? — безжалостно допрашивал он.
— Нет, вы… — начала было она и запнулась.
Маркус почти лежал на ней, и ей было трудно дышать, то ли под тяжестью его тела, то ли потому, что где-то в глубине проснулось неизведанное желание, сжигавшее ее и требовавшее удовлетворения.
— Я вас не скомпрометирую, моя дорогая, несмотря на всю мою страсть.
Эми посчитала это признание следствием выпитого вина и раскованной атмосферы вечера. А заодно напомнила себе, что договоренность между ними чисто деловая и, стало быть, физическая близость исключена.
— Прошу вас, Маркус, уйдите. Это становится невыносимо.
Когда-то давно одна из судомоек в доме леди Беллингем рассказывала ей, что мужчина всегда чувствует, когда женщина готова ему отдаться, как бы она ни старалась это скрыть. А то, что Маркуса обуревало желание, ей было совершенно ясно.
Маркус кивнул и, наклонившись, стал покрывать поцелуями ее шею. Острое желание пронзило Эми, и она задохнулась от неожиданности и удовольствия.
— Теперь, когда я узнал, сколь вы прелестны, — тяжело дыша, сказал Маркус, — мне еще труднее будет бороться с желанием прикоснуться к вам. Но я вас сейчас покину ради печальных размышлений о том, как все могло бы быть прекрасно при иных обстоятельствах.
Когда он ушел, Эми перевернулась на живот и долго лежала так, потрясенная, без единой мысли в голове. Она не должна была допускать таких вольностей, однако у нее не было сил сопротивляться. Она верила в благородство Маркуса, но вместе с тем он был молодой и сильный мужчина и ситуация, в которой они оказались, не могла не пробудить в нем желания. И то, что он не смог перед ней устоять, доставило Эми пусть крошечное, но удовлетворение.
Наконец она разделась и легла, размышляя о том, какие еще неожиданности преподнесет им судьба. На счастливый конец она и надеяться не смела, потому что он не был предусмотрен планом Маркуса.
Служанка, прибиравшаяся в гостиной после ухода гостей, подняла голову на звук открывшейся двери и увидела мистера Беллингема, выходившего из залитой мягким светом комнаты мисс Финч. Такие вещи случаются, и служанка не особенно удивилась. Зато будет что рассказать вдовцу, на которого она положила глаз. Ронан Келли был очень неравнодушен к сплетням, особенно если дело касалось его партнера.
Эми была рада, что настало время попрощаться с Томасом Варли. Она и раньше побаивалась его проницательности. А что он подумает сейчас, когда она не смеет глаз поднять на Маркуса после вчерашнего?
— Было приятно снова встретиться с вами, мисс Финч. Буду с нетерпением ждать известий о дне вашей свадьбы, Маркус.
— Когда все будет подготовлено, мы сразу же пришлем вам приглашение, — уверил Маркус адвоката.
Эми с интересом наблюдала за Маркусом, который вел себя так, будто сожалел о том, что вчера приходил к ней в комнату. Ее тут же охватило чувство раскаяния: ей не следовало доводить до этого… Но сколько бы раз она ни повторяла, что случившегося не исправишь, все было напрасно.
Как только Варли укатил в Дублин и они остались одни, Маркус забеспокоился.
— Вы хорошо себя чувствуете? — осведомился он. — Вы так бледны.
Она подавила желание съязвить, объявив, что она всегда так выглядит после того, как ее пытаются совратить, но сдержалась. Сейчас не время для распрей, к тому же он ее не соблазнил… не совсем…
— Со мной все в порядке. Однако, Маркус, нам надо с вами кое о чем договориться.
— О чем же?
Ей следовало бы уловить зловещие нотки в его голосе, но она была твердо намерена высказаться.
— После свадьбы мы не будем… не будем, я имею в виду… В общем, у нас будут отдельные спальни, не так ли?
— Вы этого хотите?
— Если бы я думала иначе… — в панике начала она.
Невозможно делить постель с мужчиной и не выдать своих чувств к нему. Маркус не должен догадаться о ее любви.
— Вы хотите сказать, что собираетесь получить свою часть наследства и сохранить невинность? Только в этом случае вы согласны мне помогать?
В наступившей тишине Эми слышала, как громко стучит ее сердце. Она имела в виду совсем не это, но ей следовало бы знать, что Маркус истолкует ее слова по-своему.
— В вашем толковании все выглядит довольно низко, но позвольте вам напомнить, что это не я все затеяла и не я придумала, как обойти условие вашей тетушки, — горячо возразила Эми.
— Согласен. Однако что касается раздельных спален, то здесь я другого мнения. Этого не будет. Я не желаю, чтобы пошли сплетни, будто Маркус Беллингем не спит со своей женой.
Эми хотела было возмутиться такой откровенной постановкой вопроса, но Маркус не дал ей говорить.
— Однако будьте уверены, что ничто так не оскорбляет мужчину, как нежелание жены выполнять свои супружеские обязанности. Поскольку решено, что брак должен быть расторгнут при первом же удобном случае, мы будем вести себя как брат и сестра… если только вы не передумаете. Вас это устраивает?
Эми кивнула, но внутри у нее все кипело. Разве женщина когда-либо проявляла инициативу в подобной ситуации? По своей наивности Эми была уверена в обратном, так что они, похоже, снова зашли в тупик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
