Даю Шурику команду: "Идём обратно в лагерь, ты первый!". И мы пошли. Алиса шла второй, я замыкающим. Неожиданно на одном из поворотов Шурик поворачивает не в ту сторону.
– Стой! Ты куда? – задаю я риторический вопрос и неожиданно получаю конкретный ответ:
– К выходу.
Подумав немного над формуллировкой, задаю вопрос:
– Куда ведёт этот выход?
– На площадь. Постамент памятника Гендо.
Если и правда так, очень удачно получается, а то я уже стал замечать, что действие эндорфинов у Алисы заканчивается. Потому приказываю:
– Веди!
Несколько поворотов (которые я на всякий случай отметил, начертив на стене куском кирпича) и мы оказываемся ещё в одном бункере, где стоит старое вентиляционное оборудование и наверх ведёт бетонная шахта. Алиса судорожно вздыхает и я понимаю почему: чтобы подняться по вбитым в стену скобам нужны две руки, а у неё только одна. Ободряюще пожимаю ей плечо и спрашиваю Шурика:
– Как здесь выйти?
– Вентиляционная решётка перед лестницей не закреплена, висит на болтах без гаек. Её надо снять и выбросить наружу. Потом вернуть на место, – докладывает подконвойный.
Телекинезом выставляю решётку и говорю Алисе:
– Ты первая.
– Как?!... – спрашивает она и в голосе слышны нотки паники.
– Быстро, – отвечаю я. – А я тебя придержу, чтобы не упала.
Целую её в заплаканное лицо и говорю:
– Ты сильная, Команданте, ты справишься. Я знаю.
Она кивает и берётся здоровой рукой за скобы. Я придерживаю её за спину, удерживая в вертикальном положении, и немного за талию, чтобы удержать от падения.
– Только не подглядывай, – говорит она с вымученной улыбкой и делает первое движение в верх. Начинается самый сложный этап нашего возвращения.
Нда... Похоже, прежним путём мы бы до лагеря не дошли. Трёхметровую лестницу Алиса преодолевала с тремя остановками, даже с моей поддержкой. А уж в лаз она смогла выбраться только потому, что я её туда тупо левитировал. Оказывается, за эту вылазку я очень лихо освоился с телекинезом.
Вторым номером выбирался я, последним по моей команде вылез наш буйный и закрыл лаз. И что-то он мне не нравится. Озирается, пытается что-то бормотать, команды выполняет с задержкой. Надо быстрее выбираться в населённые места, туда где есть помощь. И мы пошли. Алиса тут же воскликнула:
– Эй! Медпункт в другую сторону!
– А если там никого? Вожатая точно у себя и людей там больше, – говорю я.
Алиса коротко кивает и подчинянтся. Я же говорю, умница! Теперь мы с ней идём рядом, я поддерживаю девочку, потому что её естественные анальгетики уже на исходе и ощущения от травмы накатывают на неё с новой силой. А возле самого домика заклинание подвластья на Шурике разваливается окончательно. Я едва успеваю заломить ему руку за спину и завалить на траву. Какое-то время он выглядит удивлённым, бормочет что-то про голоса и ненаучность, потом начинает яростно выдираться, кричит:
– Оставьте меня! Вас нет! Вы привели меня к ним!...
Алиса из последних сил приваливается к стене домика и зовёт:
– Ольга Дмитриевна! Ольга Дмитриевна!
Ответа нет, кажется, целую вечность. Алиса начинает яростно стучать здоровой рукой в дверь. Дверь распахивается и недовольная жизнью вожатая появляется на пороге:
– Что вы тут устроили? – вопрошает она гневным голосом. Я же в ответ кричу:
– Врача сюда! С новокаином и галоперидолом! Новокаин Алисе, галоперидол этому! И помогите кто-нибудь буйного держать!
Несколько пионеров, из тех что высунулись из домиков на шум и крики, подбегают ко мне и придавливают Шурика. Он с пеной у рта орёт что-то про голоса, лженауку и что злые люди сдают его антинаучным силам, которых нет, так что вопросов о том, кого надо держать и надо ли вообще, не возникает.
Я же бросаюсь и подхватываю Алису, которая уже не может сидеть и сползает по стене домика.
– Ну позовите же Виолу! Она в медпункте... – я уже собираюсь добавить пару фраз, из тех, какими командиры подбадривают солдат в бою, но тут совсем рядом раздаётся спокойный голос гомунуклы:
– Уже здесь.
И Ульянка испуганно выглядывает у неё из-за спины. Когда успела-то? Гомонукла включается в работу мгновенно. Она стремительно набирает какое-то снадобье в шприц и вкалывает это куда-то в кучу копошащихся вокруг Шурика тел.
– Минут через пять успокоится, тогда тащите его в медпункт.
Отдав это распоряжение, она походит к нам и командует:
– Заносим.
Подхватываю Два Че на руки и укладываю на кровать Ольги Дмитриевны. Виола уже держит в руках шприц и нацеливается на ушибленное плечо Алисы. Я слегка придерживаю её и говорю:
– Там всё переломано.
Гомунукла проводит пальцами вдоль руки, едва касаясь кожи, и делает укол ближе к ключице.
– Сейчас полегчает, – говорит она и, глядя на меня: – Надо было ещё дефибрилятор прихватить.
Спрашиваю, внутренне холодея:
– Всё так плохо?
– Угу. Специально для тебя. Дать пару импульсов на лобные доли. Глядишь, мозги заработают, думать начнёшь.
