сопровождать его в «святую землю» (1268).
Передвижения строителей и художников способствовали распространению на обширных территориях новых эффективных конструкций и наиболее удачных композиционных решений.
Кроме технических знаний и художественных навыков, мастера приносили с собой новые формы культуры и социальной организации. Бродячие артели состояли из земляков и отличались крепкой товарищеской спайкой. В ходе работ они пополнялись местными кадрами ремесленников — форма сотрудничества, характерная для Средневековья. По выполнении заказа артель либо распадалась, либо переезжала на другое место.
Прибытие по приглашению или по собственной инициативе греческих мастеров — один из путей экспансии византийской художественной культуры в Италию, Сербию, на Русь, в Германию. Византийцы прибывали небольшими бригадами в два-три человека, максимум в 10–15. Артель включала главного мастера с помощниками. В процессе создания храма или монументальных мозаик пришельцы активно обучали молодых местных ремесленников разных профессий. В Венеции каждый греческий мозаичист обязан был иметь двух итальянских учеников. У мастеров «от грек», приплывших по Днепру из Царь-града для украшения собора киевского Печерского монастыря, брал уроки блаженный Алимпий. Этот первый известный по имени древнерусский живописец «писать иконы очень был искусен». Бригада (не менее чем из восьми человек), создавшая в 40-х годах XI в. мозаики храма св. Софии в Киеве, была укомплектована не только мастерами Константинополя, но и выходцами с периферии империи. Ее возглавлял одаренный и тонкий мастер столичной школы, незаурядный колорист и рисовальщик, автор ярких портретных характеристик. Рука об руку с мозаичистами работали фрескисты: они подготовляли в технике фрески композиции для мозаик.
Тесное сотрудничество разноязычных мастеров обогащало искусство стран, удаленных от центров великой византийской цивилизации — наследницы античного мира. Заезжие умельцы создавали временные мастерские, местные работники становились их подручными и вносили свою лепту в общее дело. Постепенно греки, подвизавшиеся в Италии и на Руси, утрачивали связи с родиной. Местные же мастера овладевали тонкостями их искусства, и византинизирующий стиль расходился как бы концентрическими кругами. В новой среде греческое наследие подвергали все более радикальной переработке в зависимости от локальных традиций и иных творческих задач.
Сравнительное изучение техники кладки и деталей зданий говорит об активном обмене строительными кадрами между русскими княжествами. Смоленский князь Давид Ростиславич пригласил зодчего из Полоцка, который возвел его дворцовый храм — церковь архангела Михаила (конец 80-х — начало 90-х годов XII в.). Почерк ученика этого мастера заметен в новгородской церкви Пятницы, которая принадлежала купцам, торговавшим за рубежом: поскольку князь Смоленска — центра международной торговли на северо-западе Руси — покровительствовал заморским гостям, он послал им своего зодчего. В Новгороде пришлый мастер начал работать вместе с частью своей артели (каменщики — смоленские, а формовку кирпича производили местные кирпичники). Через год каменщики вернулись в Смоленск, а строительство оканчивали только новгородцы, но под руководством того же зодчего. Смоленские архитекторы строили в Киеве и Рязани{163}.
Богатством связей между разными центрами и школами отмечено романское искусство. Взаимообмен опытом в кругах кочующих ремесленников вел к диффузии художественных течений, созданию определенного единства стиля на широких территориях. Мастера-клирики или целые артели, сформированные при монастырях, трудились в аббатствах одной конгрегации, а затем и вне этих пределов. Работа в разветвленной конгрегации типа клюнийской с ее централизованной, почти монопольной строительной инициативой вела к переходам мастеров из страны в страну. Создатели храмовых росписей и пластического декора переносят свое искусство из Пуатье в Арагон и Кастилию, из Италии в Испанию. К французской романике примыкает современная ей архитектура Англии и Пиренейского полуострова. Благодаря контактам Северной Италии с Германией ломбардские конструктивные и декоративные приемы проникают вниз по течению Рейна, а отсюда дальше на север — в Скандинавию. Скандинавский зодчий построил в колонии западных купцов Смоленска немецкую церковь-ротонду. «Римские стекла» (витражи) украшали белокаменные храмы в городах Галицко-Волынской земли.
К началу XIII в. развитие монастырской романской архитектуры завершилось. Ведущее место в каменном зодчестве заняли гигантские городские соборы и приходские церкви. В эпоху готики на смену монашеским артелям приходят миряне; из них комплектуются свободные строительные мастерские с широким кругом деятельности. Зодчество привлекает самых одаренных людей. «В те времена каждый родившийся поэтом становился зодчим. Рассеянные в массах дарования, придавленные со всех сторон феодализмом, словно крышей из бронзовых щитов, не видя иного исхода, кроме зодчества, открывали себе дорогу с помощью этого искусства, их илиады выливались в форму соборов. Все прочие искусства повиновались зодчеству и подчинялись его требованиям» (Виктор Гюго){164}. В пору расцвета готического стиля, колыбелью которого стала Франция, все открытия передавались из одной мастерской в другую с необычайной быстротой. Соревнование между архитекторами заставляло корпорации строителей держаться на должной высоте. Они не замыкались в башне из слоновой кости. Большие стройки становились «институтами», где каждый мог черпать новые идеи, казавшиеся привлекательными. Наиболее талантливые мастера XII–XIII вв. не только в курсе всего, что строили в таких разных областях французского королевства, как Иль де Франс, Пикардия, Шампань: они получают ответственные задания и за пределами своей родины. Особенно высок престиж «королевских мастеров — каменщиков» Франции. Собор в Кентербери отстроил «каменщик, родом из Санса, по имени Гийом, человек энергичный, равно искусный в каменных дел мастерстве и в плотницком деле». Монахи отдали ему предпочтение перед англичанами за живость ума и добрую славу. Французских зодчих знали в Испании и Германии: совет епископов города Вимпфена пригласил архитектора из Парижа для постройки собора «из тесаного камня по французскому способу». Мастер Этьенн де Боннейль с помощниками отплыл в Швецию для возведения церкви в Упсале. Во владениях Фридриха II в Южной Италии воздвиг крепость уроженец Шампани Филипп Шинар, приехавший с Кипра.
В эпоху готики особенно возросла роль многоопытного и мудрого главного мастера — хранителя профессиональных секретов своего ремесла. Строители передавали их из поколения в поколение — так возник ряд известных семейств архитекторов. Ведущий зодчий, ответственный за проект и своевременное выполнение заказа, — это универсальный знаток разных строительных специальностей, создатель плана доверенного ему здания, человек, продумывающий скульптурное убранство собора. Он и авторитетный эксперт в тех случаях, когда возникают трудности при возведении конструкций, он и подрядчик, решающий организационные вопросы. Выступая посредником между заказчиком и строительной артелью, он улаживал возникавшие конфликты и следил за дисциплиной рабочих. Удержать в повиновении этих свободолюбивых и независимых людей, носителей духа городской вольности, было непросто. Недаром их недолюбливали церковные власти, хотя и терпели: искусные ремесленники могли в любой момент покинуть стройку и перейти на другое место — по мере роста городов спрос на их труд все увеличивался.
Если в романский период отношение к работе имело клерикальную окраску, и для
