подружкой, которая могла бы задушевными разговорами повлиять на желание сменить стиль.
Внешность Алину не особо беспокоила. Казалось порой, что тело и вовсе её тяготит, мешая заниматься наукой и исследованиями. Уж не знаю, откуда в роду Каторжинских такая страсть изучать всё подряд, но это явно их семейная черта. Правда… бывают исключения в виде блондинистой Виславы. Вот уж ведьма так ведьма. Ничего кроме собственной персоны и желания окрутить богатого мужчины не интересует.
Тем не менее к Алине я привязался. Сразу решение отца просто убило, но потом я нашёл кое-какие плюсы. Алина ко мне хорошо относилась, как к другу, а не жеребцу, с которым можно провести несколько ночей. На моё состояние тоже не заглядывалась, ей это было ни к чему.
Любви не было… Но кто знает, какая она эта любовь? Возможно, со временем удалось бы Алину убедить преобразиться, а я… Я б тоже в долгу не остался.
Пожалуй, со стороны кто услышь мои рассуждения, тут же бы возмутился. Как так? Говорить про брак и без любви? Но так уж вышло, что по-настоящему я ни в кого не влюблялся, не было такой женщины, за которой бы и в огонь, и в воду. А ждать чего-то… Можно, конечно, только так можно дождаться не истинной любви, а старухи с косой.
Но все поменялось, когда Алина вернулась из лекарни. Страх, отчаяние, понимание, что мог потерять настоящего друга. А когда приехал её забирать, то внутри что-то щелкнуло. И уже понял, что она — не друг, нет, она — большее.
И вот теперь передо мной сидит Вацлав Шлях-Успенский и заявляет, что заберет мою жену. Кузяк вам, княже, а не моя жена. Заведите себе собственную и надругивайтесь! Свою никому не дам! Сам буду!
— Мой князь, я готов поклясться чем угодно, что Алина будет под моим постоянным наблюдением. Если потребуется, все двадцать четыре часа в сутки. И…
— А спать как будете? — полюбопытствовал он. — Лех, вы, конечно, уже не раз себя проявили, как талантливый ведьмак, но всё равно не всесильный.
Я закусил губу. Как бы это не было неприятно слышать, Вацлав говорит правду. Хотя у меня есть фамильяр. И можно ещё кое-что придумать…
— Не бывает безвыходных ситуаций, — всё же уперся я. — Можно приставить духа рода.
Вацлав с интересом посмотрел на меня. Немного стало не по себе. Вот же ж… полудемон. Иногда ему даже говорить ничего не нужно. Достаточно одного взгляда, чтобы пришпилить оппонента, будто бабочку к стене.
— Вы готовы отдать треть своих колдовских сил, чтобы создать духа? — мягко поинтересовался он.
— Готов, — ответил я недрогнувшим голосом.
Что такое силы, когда под вопросом жизнь Алины?
Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, потом на своего хозяина. Довольно заурчал и вытянул лапу, впившись когтями в его руку. Однако Вацлав, кажется, ничего не почувствовал.
— Что ж… — наконец произнёс он. — Попробовать всегда можно. Но вы же понимаете, что для этого брак должен быть… настоящим? Алина должна войти в род Скорбута.
Ещё как понимаю. Настоящим… то есть как можно скорее лишиться девственности и, соответственно, возможности получить дар от князя.
— Всё так и будет, мой князь.
— Супруга-то не пожелает расцарапать вам… кхм, лицо? — деликатно осведомился Вацлав, но при этом было видно, что имеет в виду ещё кое-какие органы.
Сволочь.
— Спасибо, что беспокоитесь о сохранности моего, кхм, лица, мой князь, — невозмутимо произнес я, — но Алина — моя жена. Поэтому и будет так, как я решу.
Когда я выходил из его кабинета, старался не думать о том, что Шлях-Успенский старательно скрывает ухмылку. В то время как я сам прекрасно понимаю, что Алина — это не та покорная девочка, которая склонит голову и скажет: «Да, мой господин».
Всё сложно, когда ты одна маленькая ведьма, а все остальные — матерые волчары колдовства и магии.
Разговор Марка и таинственного Бенедикта не выходил у меня из головы. Я толком не слушала Малгожату и Томаша. Осталось в памяти только то, что последний зайдет за мной, чтоб проводить к князю.
Марк радеет за своих людей? Ишь какой! А как на девиц кидаться, так как-то не очень раздумывал. Ар-р-р моя, и точка! Индейское жилище фиг вам, уважаемый! Не согласная я! К тому же у меня есть уже парня, сама нашла, сама никому не отдам.
При воспоминании о Лешеке почему-то стало теплее. Ничего, разгребусь тут и сразу домой! Перехвачу его между очень важной государственной службой и затяну в какую-нибудь церквушку. Свадьба оно, конечно, хорошо. И Виславе плюнуть на маковку, и себя показать уважаемому ведьмацкому обществу, но торжество не так обязательно, когда совсем рядом Выданье. И ходят тут… всякие.
— Алина, ты хочешь найти там клад? — поинтересовалась Малгожата, наблюдая, как я роюсь в чемодане.
Ах да, я же села выбирать наряд, в котором предстану перед князем. Но так задумалась, что просто перекладывала одежду с одного места на другое.
— Алина может, — фыркнул Бецик.
Он самостоятельно добрался в наши покои, долго ворчал, что мы оставили бедную мышечку рядом с зубастым страшным волком, и пафосно валялся на моей постели. Волколаку, кстати, выделили неплохое помещение и даже покормили. Поэтому о нем я не волновалась.
Я задумчиво посмотрела на бордовое платье с воротником-стойкой и золотым кантом. Неплохо. Кстати, его тогда тоже вместе с Лешеком покупали. Где его черти носят… нет, не платье, Лешека. Взял бы и поехал со мной, сейчас было бы куда спокойнее. Я бы прикинулась ромашкой, чуть что — в обморок. А вы уж, пан жених, носите моё тело в бордовом платье.
Тут же закралась мысль, может быть прикинуться перед князем простушкой и лапочкой? Надеть что простенькое, глазками хлопать и восхищаться бицепсами (ну, если последние кто-то предъявит). Но в следующий я её отмела.
Не надо. В конце концов, князь в курсе, кто такая Алина Каторжинская. Лично не знакомы, но сомневаюсь, что он не наводил справок. Да и с Анджеем общался. Поэтому изображение дурочки с переулочка будет неуместным. А жаль… Я бы использовала коронный визг Виславы, например.
Малгожата тронула меня за плечо. Я вздрогнула, повернув к ней голову.
— Ты на нем дыру прожжешь взглядом, — сообщила она. — Нормальное платье, надевай. Пытаться соблазнить Вацлава не советую, у него столько любовниц и любовников, что просто не впишешься в плотный график?
— Князь столь не разборчив в связях? — оторопела я.
— Князь слишком любвеобилен, — хмыкнула Малгожата. — Алина… ты сама не своя. Что случилось?
Хороший вопрос. С одной стороны, мало ли что
