— Хочу кофе с коньяком, — доверительно сказал я Зальцеру Херну, садясь за стойку в «Теплом приюте».
— Два талера? — брови соразмерного мне разумного поползли вверх в то время, как сам полугоблин неуверенно предположил, — Может, с виски? Это будет тогда всего пять донов…
— У меня, можно сказать, праздник. Шикую! — с фальшивой улыбкой пробурчал я, никогда ранее не пивший кофе с коньяком, — Разочек можно.
— Как скажете, мастер Криггс, — вздохнул хозяин постоялого двора, уходя на кухню, чтобы поставить чайник.
Через десять минут я наслаждался… чем-то. Из огромной, почти литровой кружки. Каким образом Зальцер смог оставить напиток обжигающе горячим, ввалив в кружку поллитра коньяка, я так и не понял, но искренне наслаждался получившимся. Ну, по крайней мере старался, что было сделать довольно сложно — вкус и градус напитка, а также полная искреннего любопытства физиономия Херна несколько мешали. Утащив свою добычу в темный угол, я закурил, извлекая из кармана блокнот.
Его я добыл, чтобы записывать умные вещи, наблюдения, памятки, но пока он оставался пуст. Слишком много неизвестных постоянных и переменных. Теперь в нем кое-что появится.
Вопросы…
1. «Почему дело поручено мне?» — самый важный вопрос. Я нужен городу для выслеживания и убийства убегающих и диких ихорников. Тут всё просто — увидел, выстрелил, ушёл. В крайнем случае, обустроил ловушки, заманил тварь, убил и ушёл. Я нужен городу. Так зачем просить меня копаться в чем-то, что сожрало очень могущественного и резкого как понос кида, выплатившего Долг? А если он сам ушёл?
2. «Почему лжёт Бальтазар?» — не менее важный вопрос. Я видел и слышал достаточно, чтобы понять — кид и скелет общались, настолько близко и тесно, что позволяли друг другу фамильярности. Четверть века в Незервилле очень немалый срок.
3. …
Дописав третий вопрос, я задумчиво погрыз карандаш, не забывая прихлебывать горячий кофейный коньяк и дымить сигаретой. Третий… третий… странный, глуповатый, наигранный, но почему мне кажется, что всё так или иначе упрётся в него? Эх, ладно… он точно будет не последним.
Расплатившись за выпивку, я, согретый и пьяненький, вышел из «Приюта» поумневшим, но лучащимся нездоровым весельем. Решив немного пошататься по городу и отойти от последствий принятой на грудь дозы алкоголя, забрел вскоре в грустный длинный тупичок, настолько темный, что фонари здесь горели круглосуточно. Поставив себе в склерозник обязательно узнать, откуда в Хайкорте бесконечное электричество, я выхватил один из своих пистолетов, поднося дуло к виску и резко дергая спусковой крючок. Пистолет злобно клацнул, стоя на предохранителе, а я тем временем заканчивал не очень грациозный, но очень быстрый пируэт на одной ножке вокруг собственной оси.
Тааак. Либо за мной никто не следит, либо у следящего отсутствует чувство страха. Так и запишем.
— Триада Мага получает 1 уровень. Текущий уровень — 13
Паранойя — хорошая штука. Незервилль не давил, не угрожал, не довлел, не обещал адских мук и скорой смерти. Он просто был странным, замкнутым в себе, полным тайн, каждая из которых молчаливо и предупреждающе скалилась из темных углов города. Не трогай — и тебя не тронут. Одобряю, уважаю, сам такой. Но что делать, если тебе дали работу перетрогать всё подряд?
Ничего личного, город. Только бизнес. Меня назначили твоим психиатром, а значит, нужно отработать зарплату, каких бы душевных мук тебе это не стоило!
Пафосно и глупо. Наверное, коньяк попался несвежий.
Внешне дом Эскобара мало отличался от моего. Та же самая планировка — узкий, длинный, два этажа, большой подвал. Краткое обращение к Ахиолу ослабило перекрывающие доступ к двери цепи, что позволило мне вставить полученный от шерифа ключ в скважину. А дальше… я крякнул с натуги, прилагая все силы для того, чтобы открыть бронированное чудовище, что Мадре установил себе вместо двери. Либо кид был невероятно силен, либо очень не любил гостей, хотя, наверное, и то и другое. Последнее заключение само по себе пришло на ум, когда я сунул нос внутрь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Пахнуло застоявшимся нежилым помещением.
Запыленный пол с комьями слипшейся грязи, стыдливо заметенной по углам. Грубые деревянные панели стен, чья цель лишь в прикрытии строительного камня. Две едва работающие лампы из десятка, долженствующего освещать путь на кухню. Я медленно и аккуратно шел вперед, осматривая всё вокруг. Дом, которым бросили заниматься почти сразу, как вселились в него. Не удивительно, учитывая, что Мадре «переселился» в Купель Радости…
Кухня. Несколько плотно запакованных мешочков с крупами, одинокий казанок, чайник, один набор столовых приборов. Один стол, один табурет, одна тарелка и кружка. Знакомо, очень знакомо. Я сам в прошлой жизни был негостеприимным одиночкой, частенько забивающим на уборку. Если годами не ждешь гостей, то занимаешься жилищем по настроению, а уж если у тебя широкополосный интернет и неплохой компьютер, то это самое настроение наступает не так уж и часто. У здешнего жильца вместо этого была Купель, а значит — моя цель в помещении, где он оставлял свое бренное тело.
Методично осмотренные одна за другой комнаты первого этажа ничего не дали. Скорбная пустота и пыль, которой было четверть столетия. Последняя была потревожена ходившими по дому разумными, но я готов был прозакладывать собственную офигенную табличку «заместителя шерифа», что следов Эскобара здесь нет. Те, кто недавно ползал по этому безжизненному дому, тщательно искали тайники… ну или вообще хоть что-нибудь, но, судя по словам Баунда, не обнаружили ничего, стоившего внимания. Второй этаж, представлявший из себя большое пустое место, в очередной раз послужил доказательством этой аксиоме.
— Интереееееееесно, — присвистнул я, опустившись в подвал. Сначала, правда, пришлось как следует побороться с еще одной дверью, но на этот раз плоды победы были куда слаще и милее — я оказался в самом важном, дорогом и незаменимом месте для любого мужчины.
Арсенале.
Копья, крюки, штыри, зацепы, цепи, «ежи», «чеснок»… Железные штыри с гранеными остриями, установленные в ряд на плоских платформах. Мощные дротики с разными наконечниками, от узких бронебойных до широких охотничьих. Серпы, клевцы, даже пара кувалд на длинной рукоятке с острым клювообразным навершием. В своей первой жизни я о холодном оружии знал совсем мало и поверхностно, но лагерь Крозендрейк помог мне справиться с этим недостатком. Сейчас я смотрел на массу жизненно важных для Должника приспособлений, призванных помочь ему справиться с тварью любых вменяемых габаритов.
На то, что мало кто из нас может себе позволить. Роскошь выбора для оседлого кида, что само по себе было тем еще оксюмороном. В этом раю хищной стали не хватало лишь бутылей с ядом, которым всю эту прелесть нужно было бы любовно смазывать долгими зимними вечерами, но с этим было более-менее понятно — организмы у ихорников разные, гарантированного эффекта на них ни одно вещество не даст.
— Я вас хочу, чего же боле? — алчно прошептал я, разглядывая железо. Черт, надеюсь, что Эскобар все-таки не просто потерялся, а совсем-таки помер.
Порядок тут если и царил, то был небрежным. Каждую железку недавно передвигали, а затем совали назад кое-как, что заставило меня досадливо морщиться. Отложив на время свой собственный осмотр, я присмотрелся к оружию Мадре в чисто профессиональном смысле. Меня интересовало, насколько интенсивно вещи использовались, особенно те из них, что были рассчитаны на крупных тварей. Подозрения подтвердились — наиболее массивные железки носили следы многократного выправления и ремонта.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Эх, а я надеялся жить, охотясь на хищных кроликов, кошечек и прочую мелкокалиберную братию.
Из арсенала вела еще одна неподатливая дверь, на которую пришлось налечь до хруста в спине. Это была упорная борьба, в которой мне пришлось платить потом за каждый отвоеванный миллиметр, кляня себя черными словами за то, что сунулся сюда один. Эй, я же помощник шерифа, где мои помощники, секретари, уборщики, курьеры и прочие порученцы?! Ну, давай, зараза, открывайся!!
