Рис. 9. Издольщик перекладывает зерно со своей телеги в хранилище в качестве оплаты аренды. Плату принимает землевладелец, сидящий напротив приподнятого над землей зернохранилища и ведущий учет мешков с помощью палочек
Рис. 10. Хлеборобы шелушат колоски, а чистое зерно складывают перед амбаром, сооруженным на сваях
Хлеборобы на землях своих хозяйств выращивали не только просо, ячмень, пшеницу и сою. Их женщины к тому же изготавливали домашний текстиль. Такое сопряжение земледелия с выработкой ткани, когда одним делом занимались мужчины, а вторым – женщины, ясно сформулировано в «законе Шэнь Нуна», и оно прижилось в китайском языке задолго до династии Хань. Большинство тканей изготавливали из пеньки или крапивы, а отрезы сукна служили платежным средством. Предписаниями, принятыми при династии Цинь, предусматривались форма рулона ткани, который мог обращаться в качестве валюты, и к тому же назначался курс для его обмена на наличные деньги. Когда император У установил «систему паритетного снабжения», предназначенную для упорядочения цен путем скупки товаров в условиях их изобилия и дешевизны с последующим выпуском их на рынок во времена нехватки товара, он собрал несколько миллионов кусков ткани, показав тем самым наличие большого количества произведенного частными ткачами текстиля в обращении15.
Из всех текстильных товаров самым ценным считался шелк. Уже в «Книге гимнов и песен» (Ши-цзин, 1000—600 до н. э.) авторы поэм описывают процесс изготовления ткани от сбора листьев шелковицы для выращивания куколок тутового шелкопряда до изготовления и окрашивания ткани. В то время как к крупномасштабному производству тканей в цехах, принадлежавших государству или великим кланам, привлекался даже мужской труд, большинство работников на таких предприятиях составляли женщины. В летописях периода правления династии Хань упоминаются великие кланы, на предприятиях которых работали целых семьсот ткачих, изготавливавших шелковые ткани как для жен и дочерей своих господ, так и на продажу. Жены в богатых домашних хозяйствах, как это описано в ханьских поэтических произведениях и изображено на фресках склепов, тоже ткали полотно (рис. 11). Ткачество как женское занятие китайцы даже встроили в традиционное представление о небесах, где главную роль играло созвездие Небесного правителя со звездой Ткачихи16.
Рис. 11. Прядущие и ткущие женщины, а над ними на кронштейне висят рулоны готовой ткани
Шелк культурного шелкопряда получается путем размотки длинных, достигающих нескольких сотен метров, нитей кокона. Для этого требуется тщательнейшим образом отслеживать жизненный цикл личинок, а потом смотать образовавшийся шелк прежде, чем нить испортится или разорвется в силу естественных процессов. В ключевые моменты женщинам дома приходилось буквально все время проводить среди личинок тутового шелкопряда. Эти личинки служили источником существования важнейшего сектора экономики и общества Китая при династии Хань. В философском трактате Сюнь-цзы этот процесс описан в главе зарифмованных загадок:
Внешне он выглядит совершенно голым,И все же он все время меняется, как дух.Его творение покрывает наш мир,Ведь он создал украшение для бесчисленных поколений.Без него не обходятся ритуальные церемонии и музыкальные представления;Он служит различению благородных и низших сословий.В молодости и старости народ рассчитывает на него,Поскольку только с ним одним можно выживать17.
Шелк дополнял металлическую валюту как средство расчетов, и правительство иногда использовало шелк для выплаты денежного довольствия своей армии. Он служил основным средством в китайских расчетах с конфедерациями кочевых племен, будь то дань хунну (30 тысяч кип в год) или щедрые дары союзным племенам. Шелк к тому же считался главным товаром, который китайцы сбывали на пограничных базарах, таких как Нинчэн. Эту ткань перепродавали в Среднюю Азию, а затем в Индию, и она постепенно находила свой путь в Рим. Плиний Старший сетовал на то, что золото и серебро всего Рима текло на Восток в счет оплаты тончайшей ткани, которой римские женщины покрывали свои прелести. Римское золото, шерсть, янтарь, слоновая кость и стекло меняли на шелк в странах Ближнего Востока, и через ту же самую цепь посредников вдоль древнего Великого шелкового пути эти товары преодолевали обратный маршрут в Китай династии Хань. Такая торговля предметами роскоши оказывала слабое влияние на жизнь простых земледельцев.
Великие кланы Китая
Представители великих кланов крупных землевладельцев и купцов, двух групп, слившихся в период правления династии Хань, скупали землю селян, однако они не стремились создавать крупные поместья для обработки наемными тружениками. Самые крупные родовые поместья, описанные в летописях династии Хань, были в десять с лишним раз меньшей площади, чем у главной вотчины Рима или крупных европейских монастырей Средних веков. Вместо расширения общих единых родовых поместий, представители великих китайских кланов дробили свою землю и раздавали ее собственным сыновьям в строгом соответствии с традицией делимого наследования предков. Эти меньшие наделы обрабатывали либо родственники, либо наемные испольщики-арендаторы. Намерение глав великих кланов состояло не в том, чтобы просто копить землю и богатство, наоборот, они стремились использовать эти земли и богатства для наращивания обширных сетей кровной родни, постояльцев и соседей, на преданность которых могли бы рассчитывать.
Типичное семейство в Китае при династии Хань, если верить Чао Цо, состояло из четырех—шести членов семьи, считавшейся его ядром. На протяжении последних лет жизни престарелых родителей такое семейство могло вырасти до восьми человек. Кое-кто из китайских ученых все-таки утверждал, будто в богатых кланах, располагавших большими ресурсами, вместе держалось больше поколений родственников, но такие расширенные семейства получили распространение в более поздний период имперского Китая. Однако по относительно немногочисленным дошедшим до наших дней свидетельствам можно предположить, что семейства, включавшие представителей трех или больше поколений, встречались тогда чрезвычайно редко. И совершенно отсутствуют указания на то, что главы богатых кланов склонялись к созданию более крупных семейств, где братья жили бы вместе и заботились о родителях. Противоположная ситуация наблюдалась в семьях победнее, которые не могли существовать за счет своих маленьких наделов, если бы разделили семейное хозяйство между братьями. Раздел недвижимости между родственниками был присущ более богатым семьям, члены которых могли его осилить. Домашние хозяйства великих кланов были крупнее потому, что к ним присоединялись хозяйства издольщиков или слуг18.
Наиболее мощные местные кланы подразделялись на многочисленные – в некоторых случаях на сотни – хозяйства родственников. Они удерживали господство над своими уездами, округами или областью посредством союзов своих домашних хозяйств и брачных уз с другими крупными родственными объединениями. Семьи, не охваченные такими сетями или закрытыми сообществами, носили название «одинокие семьи», «одинокие ворота», «сиротские ворота», «одинокие и холодные», «одинокие и неприкаянные», «осиротевшие и неприкаянные» или «осиротевшая и провинциальная». Эти определения изоляции применялись даже к богатым кланам, не удостоенным высокого статуса или не обладавшим влиянием.
Автор трактата «Спор о соли и железе» (Янь те лунь) считает высшей степенью наказания человека лишение его общения с другими людьми: «В Чунь-цю чжуань у преступников отсутствуют имена, и, когда автор трактата упоминает их, он просто говорит: „Разбойники“. Тем самым он выражает свое презрение к преступникам и исключает их из сферы человеческих отношений. Поэтому правитель не назначит их министрами, ученый не признает их друзьями и их не пустят ни во двор, ни в деревню»19. Определение низкого положения в обществе и даже статуса уголовника через отказ от общения служит основанием для предположения о том, что положение в обществе в императорском Китае определялось протяженностью клановой сети.
Такой упор на социальные связи лежит в основе одержимости авторов литературных источников, занятых установлением связей и налаживанием общения. Эта одержимость проявляется в повторении таких выражений, как «установить связь (цзе)», «завязать знакомство (цзяо)» или «наладить общение (тун)», которые часто появляются для связки текста и заключают в себе широкий спектр значений. Они могут указывать на формальные отношения дружбы, завязавшейся у людей в силу явной близости. Так, в повести о некоем Ван Дане два человека хотят завязать с ним отношения (цзецзяо), но он отвергает их обоих потому, что не питает к ним симпатии. Этими выражениями обозначалось создание практически любых добровольных сообществ ради общей цели. В том числе формирование армии во времена гражданской войны или плетение заговора с целью мятежа, а также отношения между хозяином и издольщиком, членами сообщества разбойников (ся) и бандами безнравственной молодежи20.
