Такой упор на социальные связи лежит в основе одержимости авторов литературных источников, занятых установлением связей и налаживанием общения. Эта одержимость проявляется в повторении таких выражений, как «установить связь (цзе)», «завязать знакомство (цзяо)» или «наладить общение (тун)», которые часто появляются для связки текста и заключают в себе широкий спектр значений. Они могут указывать на формальные отношения дружбы, завязавшейся у людей в силу явной близости. Так, в повести о некоем Ван Дане два человека хотят завязать с ним отношения (цзецзяо), но он отвергает их обоих потому, что не питает к ним симпатии. Этими выражениями обозначалось создание практически любых добровольных сообществ ради общей цели. В том числе формирование армии во времена гражданской войны или плетение заговора с целью мятежа, а также отношения между хозяином и издольщиком, членами сообщества разбойников (ся) и бандами безнравственной молодежи20.
Личные связи и сети общественных связей играли в Китае настолько значительную роль, что ученый, служивший при дворе династии Восточная Хань, по имени Чжу Му написал очерк «Разрыв связей». В нем он утверждал, что в старину мужчины не формировали частные сети, а собирались только при дворе или на публичных мероприятиях, предусмотренных регламентами. Теперь же мужчины посвящают себя налаживанию взаимоотношений ради собственной выгоды. Он к тому же направил письмо Лю Бошэну с поэмой на данную тему. В эпоху разложения, утверждал Чжу Му, следует отказаться от мира сетей общественных связей и искать общество в одиночку. В ответ знаменитый писатель Цай Юн написал сочинение «Исправление связей», в котором утверждал, что изобилие продажных клик возникло из-за упадка правительства и что сообщества людей, основанные на нравственных ценностях, а не на богатстве или власти, следует считать приемлемыми. Соглашаясь с отвержением Чжу Му, основанном на личном интересе и жажде власти, он тут же утверждал правильность того, что ученые-единомышленники объединяются для совместного исследования и культивирования добродетели по примеру Конфуция и его последователей21.
Автор философского трактата «Сокровенные тайны бога Тай», от которого до наших дней дошел только лишь маленький фрагмент, пошел дальше таких рассуждений по поводу надлежащих и неподходящих связей. В нем перечислено десять пороков, грозящих государству разрушением. В их числе такие пороки, как мощные родственные связи по мужской линии, тянущие на себя земледельцев и частное богатство, которое превысило богатство государства. Еще одним пороком названа «слава тех, о ком известно на сто ли, или общественные связи, раскинувшиеся на тысячу ли». Автор обращает внимание на опасность сетей, раскинувшихся на протяженные расстояния и тем самым охватывающих целые области влиянием частных союзов. Он видит в сетях не просто нравственную проблему, а проблему политическую, где ключевое отличие заключается в территориальном размахе влияния. Опасность сетей состоит в распространении угроз со стороны мощных родов, связанных одним происхождением, и их чрезмерном обогащении.
Кланы расширяли свои контакты и территориальный охват самыми разнообразными способами. Заключение выгодного брака как средство повышения статуса семьи практиковалось фактически во всех цивилизациях, и оно находит классический прецедент в империи Хань. Тесть императора Гаоцзу отдал ему свою дочь в спутницы жизни только потому, что его черты лица обещали великое будущее, сулившее величие его родственникам. В источниках информации о династии Хань родственный брак между ведущими кланами подается как обычное дело, ведь через них предводители родов укрепляли свою власть в империи. Во время восстаний против Ван Мана в отряды мятежников клан одного человека иногда объединялся с родственниками супруги.
Юношей кланов при династии Хань старались женить на дочерях, происхождение родов которых, талант или репутация родственников выглядели ценным приобретением. Одно такое бракосочетание откровенно описано как средство «привлечения поддержки и установления завидной партии для укрепления клики». Когда потенциальный зять отказывался от такого брака по расчету, устраиваемого его семьей, говорили, что он проявлял свой благородный нрав. Но даже в таких притчах обычная практика организации браков с выдающимися людьми или кланами ради усиления положения рода называлась делом само собой разумеющимся22.
Ученые позднего имперского и современного Китая отмечают, что практика деления кланового хозяйства обычно сопровождается установлением выгодных брачных связей. Деление кланового имущества по случаю создания сыновьями собственных семей осуществлялось при тщательном учете супружеских уз, укрепляющих связи с родственниками жены и поднимающих статус жены, предохраняемой от тещи общественным положением. Ссоры между свекровями и невестками конечно же в Китае при династии Хань тоже случались. И их примеры можно найти в китайской поэзии. К тому же в сборнике медицинских и магических «рецептов», обнаруженном в Мавандуе, содержится заклинание, рекомендуемое для предотвращения такой проблемы.
Свидетельством относительной слабости китайских родственных уз по мужской линии при династии Хань служит отсутствие таких появившихся позже деталей жизни, как ежегодный торжественный день подношений усопшим, общие родовые кладбища и коллективная собственность. Наряду с установившимся порядком, при котором особое внимание уделяется брачным узам, эти детали могли бы послужить укреплению основ китайских кланов при династии Хань в сети общественных связей23.
Классическим примером влиятельной семьи и методов, с помощью которых ее главы приобрели власть над сельским обществом, считается клан Фань из Наньтана. Его описывают как выдающуюся семью родовых деревень, члены которого «на протяжении нескольких поколений демонстрировали большую сноровку в животноводстве и наращивании богатства». За счет эксплуатации тружеников зависимых домашних хозяйств они создали усадьбу площадью около 1,2 тысячи гектаров с рыбными садками и несколькими скотными дворами, то есть, по европейским стандартам, им принадлежало относительно небольшое хозяйство. Общее количество народа в этом домашнем хозяйстве, вероятно, не превышало пары дюжин человек. С точки зрения численности работников и площади земли, находившейся в их распоряжении, этот клан выглядел мощнее своих соседей, но его влияние выше местного уровня не поднималось. Однако клан Фань с его богатством «облегчал жизнь и помогал в финансовом отношении родственникам и членам семьи, а также раздавал милостыню обитателям деревень, где они жили сами».
Когда вспыхнуло восстание против Ван Мана, жену Фань Хуна взяли в заложницы. Но государственные чиновники не посмели ее казнить потому, что своей щедрой благотворительностью клан Фань завоевал надежную поддержку со стороны местного населения. После ее освобождения мужчины клана Фань организовали членов своей семьи и всех родственников на строительство крепости. В ее стенах больше тысячи семей нашли пристанище и пересидели нашествие Красных бровей (мятежники-хлеборобы, восстание которых спровоцировало войны, в результате которых удалось свергнуть Ван Мана)24.
Клан Фань выступил заметным действующим лицом в своем районе и сподобился действовать на имперском уровне вопреки их собственному относительно небольшому поместью, а также немногочисленным ближайшим родственникам и слугам. Тут свою роль сыграли обязательства и поддержка со стороны большого количества владельцев домашних хозяйств. Сеть этого клана состояла в первую голову из тех, кто носил их фамилию, но в конечном счете она охватила всех их соседей. Этот способ плетения сетей из домашних хозяйств, разделяющих сначала общую родословную и затем местное происхождение, позволил ведущим кланам призывать на службу себе тысячи человек. То есть у них появилась возможность доминировать над более скромными соседями.
Полезно рассмотреть такую практику в пределах более широкого исторического контекста. Сражающиеся царства и первые китайские империи создавались посредством установления искусственных связей между отдельными людьми. Появившиеся впервые при вербовке свободно перемещающихся посредников, возникших с разрушением государств и кланов, такие личные связи – освященные клятвами или назначениями и основанные на обмене преданностью признанному авторитету – лежали в основе государственных бюрократий, объединений разбойников и интеллектуальных традиций25. Точно так же, как все новые формы государственного устройства, организованной преступности и интеллектуального сообщества пришли к власти посредством установления и сохранения сетей личных отношений, конкретные кланы или родовые объединения стали важными политическими деятелями за счет своего материального или интеллектуального капитала. С его помощью они навязали долговую зависимость от них другим людям, а потом заставили себе служить.
