Не докончив фразы, он вдруг замолчал и пораженно уставился на то место, куда пришелся удар. Очень-очень медленно раскрыл ладонь и ушибленные костяшки пальцев.
— Что такое? — полюбопытствовал Шамшуддин.
— Не отвлекай, — бросил ему Креол, осторожно водя рукой возле клетки. — Чрево Тиамат… Скажи… э-э-э… как тебя там?…
— Мдзгрвеш, — напомнил Мдзгрвеш.
— Ты сказал, что ауру можно не только видеть, верно?
— Конечно. Ее можно слышать, можно обонять… У человека нет подходящего чувства для восприятия эонов, поэтому твой разум подбирает им некое оформление…
— Да-да, я понял. Сейчас я… — снова провел рукой Креол, — да, сейчас я чувствую как бы покалывание. Тысяча крохотных иголочек. Это оно?…
— Вполне может быть.
— Но магический замок здесь или нет?! — ткнул пальцем Креол.
— Я не знаю. Вполне возможно, что здесь.
— Как это ты не знаешь?!
— Этот замок удерживает демона, — снисходительно произнес Мдзгрвеш. — Меня. Нет ничего странного, что он зачарован так, чтобы демон не смог его не только открыть но даже и увидеть.
— А, вот как… Ладно. Хорошо, предположим, это оно и есть. Это означает, что у меня получилось?… Я научился?
— Чего-то ты, во всяком случае, добился. Трудно сказать, сколько еще тебе придется тренироваться, прежде чем ты сможешь видеть ауры всегда, даже не задумываясь об этом…
— Брат, может, вначале все-таки проверим? — предложил Шамшуддин. — Вдруг у тебя просто затекла рука?
— А! — испугался Креол, тряся кистью. — Чрево Тиамат, не пугай меня так, ты, плешивый кушит! Где ключ от клеток?!
— Вместе с остальной связкой висит у тебя на поясе.
— Ах да…
— Только я по-прежнему сомневаюсь, брат. Ты уверен, что нам следует освобождать… эм-м…
— Демона, — охотно подсказал Мдзгрвеш.
— Да. Ты уверен, брат?
— Я всегда уверен.
Теперь появилось новое препятствие. Местонахождение замка найдено — но этот замок нематериален. Как его открыть? Ключ, поднесенный к нужному месту, начал чуть заметно мерцать, но больше ничего не произошло. Ученик мага немного подождал, повертел ключом из стороны в сторону, попробовал вращать его, словно в замочной скважине… по-прежнему ничего.
— Что мне делать дальше? — пробурчал Креол, исподлобья глядя на Мдзгрвеша.
— Не знаю, детеныш. Мне никогда не доводилось пользоваться такими клетями. Демонологию я знаю только со своей стороны. Со стороны демона.
— Мысли есть? — спросил Креол, поворачиваясь к Шамшуддину.
— Прости, брат.
— Вы все совершенно бесполезны, — процедил Креол, сосредоточенно рассматривая мерцающий ключ.
Прошла минута. Другая. Ученик мага все так же стоял в одной позе, сжимая ключ так, словно пытался его раздавить.
Наконец терпение юноши лопнуло. Он клацнул зубами, топнул ногой и бешено прорычал:
— Открывайся!!! Вот я, Креол, сын Креола, говорю тебе, поганый замок, — открывайся прямо сейчас!!!
Замок никак не отреагировал. Бескожая харя Мдзгрвеша искривилась в насмешливой гримасе. Высохшие мышцы, едва-едва прикрывающие череп, натянулись так, что послышался скрип. Уродливый демон прислонился спиной к стене и мелко затрясся, с трудом удерживаясь от хохота.
Креол бешено сжал ключ. Тот начал ощутимо раскаляться — от гнева ученик мага непроизвольно излил вовне толику огненной маны.
Послышалось тихое шипение. В воздухе высветился пылающий рисунок, похожий на цветок лилии. Ключ, удерживаемый Креолом, оказался в самой его середке.
— Как ты это сделал, брат?! — пораженно спросил Шамшуддин.
— Я… я просто… — ошалело заморгал Креол.
Мдзгрвеш же торжествующе захихикал. Противодемоническая решетка заколебалась и растаяла, как утренний туман. Окинув свое узилище последним взглядом, демон шагнул на свободу.
Креол и Шамшуддин невольно попятились. За несколько часов, проведенных в подвале Шахшанора, они успели привыкнуть к эг-мумии, но все это время их разделяла решетка.
А теперь она исчезла.
— А где сейчас твой дедушка, детеныш? — деловито спросил Мдзгрвеш, жадно втягивая воздух.
— Тебя это не касается, — сумрачно ответил Креол. — Выполняй уговор.
— Уговор?… Какой еще уговор?…
— Не шути со мной, блевотина Хастура! Ты обещал! Хочешь сказать, что твое слово ничего не стоит?!
— Ты слишком горластый для своего возраста, — холодно произнес эг-мумия. — На твое счастье, я не обидчив. Если бы на моем месте был будха или Двурогий, он бы сразу сожрал дурака, выпустившего его из клетки. Но я нет. Детеныш, ты мне нравишься. Мы с тобой похожи.
— Совсем не похожи!
— Похожи, похожи. Больше, чем тебе кажется.
— Чем?!
— Мм… скажи, детеныш, держишь ли ты свое слово?
— Всегда! И я убью каждого, кто в этом усомнится!
— Прекрасный ответ! — осклабился Мдзгрвеш. — Вот видишь, уже есть сходство. Мое слово стоит больше, чем ты можешь вообразить. И я выполню, что обещал. Однако…
— Однако?…
— Я немного преувеличил свои способности по управлению погодой, — хихикнул Мдзгрвеш. — Может быть, я сделаю для вас что-нибудь иное? Хотите, я нашлю проклятие на кого-нибудь из ваших врагов?
Креол задумался. На его лице проступил живой интерес. Но в следующий момент он тряхнул головой и зло выкрикнул:
— Не морочь мне голову, бескожий урод! Зачем мне сейчас твое проклятие?! На нас самих наслали проклятие! И пока мы от него не избавимся…
— Прервись-ка, детеныш, — перебил его Мдзгрвеш. — Ты хочешь сказать, что эта твоя песчаная буря — не естественного происхождения? Ее наслал на вас другой маг?
— Да! Разве я не говорил об этом с самого начала?!
— Нет, не говорил. Ты ни разу об этом не упомянул. И зря.
— Почему?
— Потому, что это совершенно меняет дело. Я действительно мало что понимаю в управлении погодой. Но зато я многое знаю о проклятиях. Я могу их насылать — а могу и снимать. Если эту бурю создали руки человека — я с ней справлюсь.
Не дожидаясь приглашения и не обращая внимания на сидящих за решетками демонов, Мдзгрвеш вышел из темницы и направился на второй этаж. Креол и Шамшуддин поплелись за ним. Что им еще оставалось делать?
Две рабыни, встретившиеся на лестнице, бросились наутек, едва завидев демона. Мдзгрвеш сухо рассмеялся. Впервые за 3 года он дышит полной грудью. Клеть демонолога Алкеалола не сумела его удержать. Можно снова наслаждаться жизнью и всеми ее радостями.
Правда, скоро о себе дадут знать печати Мардука. Их пагубное действие не позволит слишком долго оставаться в этом мире. День-два — а потом придет… то чувство. Высасывающее, разъедающее изнутри, требующее немедленно возвращаться в Лэнг. С каждым часом оно будет усиливаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
