Однако с местным жрецом энтум посоветовала не связываться. Старик он склочный, жадный, злопамятный и очень влиятельный. У него множество высокопоставленных друзей. А еще он любит похваляться, что знаком с самим императором…
— Наверняка лжет, — хмыкнул Креол. — Как тогда, когда говорил, что храм разрушен до основания.
— Кстати, брат, а как ты догадался, что он лжет?
Креол задумался, почесывая подбородок. На лице у него появилось странное выражение.
— Знаешь, Шамшуддин… — медленно произнес ученик мага. — Когда этот лысый урод солгал… про храм… Я просто вдруг почувствовал… даже не знаю, как объяснить… От него как будто… или он сам как будто… Что-то в нем изменилось, если вкратце. И я вдруг понял, что он лжет.
— Аура! — воскликнул Шамшуддин. — Конечно, брат! Ведь в ауре все отражается — чувства, настроение, правда или ложь… все! А ты теперь можешь ее видеть!
— Да, наверное, — неуверенно согласился Креол. — Наверное.
Святилище отстроили за двенадцать дней. Заодно были проделаны небольшие ремонтные работы и в других строениях. Креол, чуть не свихнувшийся от скуки в Шахшаноре, с огромным удовольствием погрузился в новое для него дело.
Конечно, работой он только руководил. Укладывать кирпичи — занятие для каменщика, а не для ученика мага.
На тринадцатый день из Ура прибыл верховный жрец Энлиля — освятить отремонтированный храм. Он прошелся вокруг всех строений, возжигая курения и зычным голосом распевая гимны:
Без Энлиля, Могучего Утеса,Не выстроен город, не заложен поселок,Не выстроен хлев, не заложен загон,Вождь не возвышен, жрец не рожден,Не избран оракулом служитель храма,Нет в отрядах начальников войска.Глубоководные рыбы в тростниковых зарослях икру не мечут,Небесные птицы на земле просторной не вьют гнезда,В небесах грозовые тучи не раскрывают пасти.Энлиль! Твое совершенство заставляет умолкнуть!Суть твою не понять, не распутать нити,Нити в скрещенье, незримые смертным…Слово твое! Плоды — оно!Слово твое! Зерно — оно!
Креол слушал это с тоскующим видом. Строительные Работы закончились, и ему опять стало скучно. Никаких новых развлечений в ближайшее время не намечается.
— Ага, вот эти отроки, — послышался негромкий голос.
Шамшуддин коснулся локтя Креола. Тот обернулся и встретился взглядом с рослым воином в войлочном чешуйчатом панцире, кожаной юбке, боевом шарфе и железном шишаке с гребнем. Судя по самоцветам на мече — один из младших лугалей.
— Это они, точно они, — зашептал на ухо военачальнику жрец. Тот самый, что являлся с угрозами в Шахшанор. — Это они устроили песчаную бурю и разрушили храм Владыки!
— Разрушили?… — с сомнением посмотрел на святилище лугаль. — Я не вижу никаких разрушений.
— А что здесь происходит? — спросил верховный жрец, подходя к беседующим. — Что случилось, Мяга?
— Ничего особенного, господин мой, — низко склонился жрец. — Просто наш великий император прислал за этими отроками своего воина…
— Что-о?! — воскликнул Креол. — Зачем?!
— Вас отправляют к войскам, мальцы, — криво усмехнулся лугаль. — Поблагодарите вот этого доброго служителя Энлиля.
— Ты что, донес на нас?! — прошипел Креол, хватая жреца Мягу за грудки.
— Не дотрагивайся до меня! — отшвырнул его тот. — Видишь, о чем я говорю, лугаль?! Вопиющее неуважение и грубость!
— Ну да, ну да, — вяло покивал лугаль. — Собирайтесь, мальцы. Император очень разгневан на вас двоих. Промедлите — будет только хуже.
— Разгневан?… — сглотнул Шамшуддин.
Креол, сердито сопящий в сторону Мяги, тоже поежился. Император Энмеркар — человек суровый и грозный. Даже архимаг подумает дважды и трижды, прежде чем сердить его… а потом все-таки не станет сердить. Что уж говорить о учениках, едва вступивших на стезю Искусства?
— Очень разгневан, — кивнул лугаль. — Но и заинтересован. Если вы двое смогли создать песчаную бурю, разрушившую целый храм, вы должны быть способными мальцами. Такие в нашем войске нужны. Собирайтесь.
Креол и Шамшуддин переглянулись — теперь уже облегченно. Раз в них нуждаются, наказание явно не будет суровым. К тому же они обратили на себя внимание самого императора — а это многого стоит.
— Прибыв в войско, вы поступите под начало своего учителя, — сказал напоследок лугаль. — Почтенного абгаля Халая Джи Беш.
* * *
Креол посмотрел на мумифицированный трупик и мрачно вздохнул. Детеныш Гасителя Света не прожил у него и восьми дней. Сколько Креол ни старался заставить его есть, он только тихо шипел, с каждым часом все слабея.
Спустя некоторое время после смерти крохотной твари Креол таки выяснил, что она жрет. Гасители Света кормят своих детенышей полупереваренной пищей из собственного живота, отрыгивая ее изо рта в рот. Узнав об этом, ученик мага вздохнул даже с некоторым облегчением. Трудно сказать, смог ли бы он делать так же, но ему не хотелось и пробовать.
Со дня битвы в норе Гасителя Света прошло почти четырнадцать лет. Из сопливого подростка с мягким пушком на губе Креол вырос во взрослого мужчину с густой бородой. На днях ему исполнилось двадцать девять. А он по-прежнему ученик мага. По-прежнему учится у старого вонючего маскима, по какому-то недоразумению считающегося магистром Гильдии.
С каждым месяцем Креол все сильнее подозревал, что учитель лишь из подлости отказывается выдавать ему аттестат. По всем канонам Креолу уже три-четыре года как пора стать полноправным подмастерьем. Шамшуддин пришел к Халаю позже него — пусть и всего на месяц — но выпустился на два года раньше. Вот уже целых два года побратим наслаждается статусом самостоятельного мага! А он, Креол, по сей день всего лишь ученик!
Несправедливо, несправедливо, Мардук видит, до чего это несправедливо!
Ненависть Креола к учителю всегда была велика. Он возненавидел Халая Джи Беш с первого же дня. С первого же бранного слова, услышанного в свой адрес. С первой же палки, опустившейся на худую мальчишескую спину. С первой же миски пустой каши без единого волоконца мяса.
Но за последние годы эта ненависть достигла апогея. Креол скрипел зубами по ночам, представляя, что однажды сделает с мерзким ворошителем грязи. Вот и сейчас он перевернулся с боку на бок, мысленно вбивая старику в спину длинный гвоздь. Не в силах сдержаться. Креол заколотил кулаком по стене.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
