Анжела задумалась, стараясь припомнить.
— Они обычно держатся особняком, хотя ко мне всегда выказывали расположение. В этот замок они не очень-то хотели перебираться. Люди Делигера могли совратить их и приучить к азартной игре, я боялась этого.
— Мне кажется, страх Джила более глубок, карты не должны внушать такой боязни. Что же могло так напугать мальчика? — В голосе Николаса звучала глубокая печаль. — Завтра поговорим с ним по душам и постараемся узнать, с какими проблемами он и его друг столкнулись в замке. А теперь я хотел бы посмотреть, как вы, мой Ангел, разделаетесь с этой грушей.
Анжела переняла его веселый тон.
— Вы совсем не думаете, я ведь могу растолстеть. Или вам все равно?
— Просто хочу развеселить вас.
Анжеле казалось, хорошее настроение после решения Николаса оставить ее одну в замке уже никогда не вернется к ней.
Николас почувствовал это.
— Вы меня очень огорчаете, дорогая.
Хлопнув в ладоши, Николас потребовал развлечений, подходящих для наступления Рождественского сезона. Для начала попросил Анжелу сыграть на арфе и спеть. Поцеловав ее в щеку, он заметил, что ни один серафим не сравнится с ней в этом искусстве и поставил стул для нее поближе к своему. Затем, взяв руку Анжелы в свою, предложил Гейнсбриджу прочитать французскую балладу, одобрительно принятую гостями. Лорд Девро предложил аккомпанемент. Вечер вскоре превратился в демонстрацию талантов, а потом и в вакханалию.
— Пожалуй, с нас довольно. Остальное не обязательно наблюдать, — проговорил Николас, помогая жене подняться и провожая ее к лестнице за кончики пальцев. — Этой ночью они уснут крепко. И вы также, дорогая. — Он положил руку ей на талию и привлек к себе.
Он не обнял ее, как вчера вечером, и Анжела заметила это.
— Подозреваю, дорогой, вы никогда не встречали возражений и привыкли к полному повиновению. Но предупреждаю, я не смогу так быстро заснуть.
Они подошли к дверям спальни, и Николас ввел ее в комнату.
— Сначала выслушайте мои планы, — предупредил Николас и подал знак стражнику из свиты Девро. Затем запер дверь на засов.
— Планы? — она напряженно замерла.
— Совершите ваше традиционное омовение и наденьте ночной наряд, дорогая. Я расскажу вам такие сказки, которые навеют на вас глубокий сон.
Анжела прошла в свою комнату, желая переодеться ко сну. Николас учтиво предоставил ей возможность побыть одной и подошел к затопленному камину в спальне.
Анжела сняла жемчуг и праздничное платье, надела полотняную сорочку, в которой спала при жизни Кретьена, а теперь с новым мужем. Ибо она никогда не ложилась с Николасом обнаженной.
Переодевшись, она громко сказала, чтобы Николас слышал в соседней комнате:
— Какие бы планы вы не строили, вряд ли они увенчаются успехом.
— Вызываете на поединок? — отозвался он, довольный ее реакцией.
Как он мог смеяться, видя ее отчаяние?
— Как обычно.
— Не очень приятное обстоятельство.
Анжела вошла в спальню, приблизилась к нему.
— Послушаем ваши истории, способные быстро сломить мою готовность к самообороне.
«Послушаем, что так внезапно переменило ваше настроение, уж больно счастливый у вас смех, и меня это привлекает еще больше, я готова потерять голову».
— Ваше упрямство способно исторгнуть слезы из скалы. Ну, ладно, слушайте.
Он перекинул ее через плечо, как мешок с зерном.
Она вскрикнула и забарабанила кулачками по его спине, Николас тем временем перенес ее в светелку. Внезапно Анжела расхохоталась и чуть не задохнулась от смеха. Сев на кушетку, Николас положил ее себе на колени.
— Наконец-то я замечаю нечто вроде уважения к себе, — произнес он, улыбаясь ей сверху вниз. — Теперь вам ясно? Если Дьявол велит что-то делать, то вы обязаны повиноваться или понесете наказание.
Она схватила его руки, внимательно вгляделась в ладони.
— Эти руки еще ни разу не наказывали меня, милорд Дьявол. Расскажите что-нибудь пострашнее.
На секунду его взор затуманился желанием, от Анжелы не укрылось выражение его лица.
— Когда же приступите к рассказу, милорд?
«Что за истории предстоит услышать? — думала она. — О его любовных похождениях? Разбитых женских сердцах? Страстных поцелуях, расточаемых мне, как многим другим?»
В его золотистых глазах вспыхнули озорные искорки.
— Думаете, мне не удастся вызвать ваш интерес и завоевать внимание?
— Нет. Вам уже это удалось, мой полуночный лорд.
Он вздохнул, в этом вздохе излились все муки и страдания.
— Вы должны меня выслушать. И прошу, не будьте так добры ко мне.
— Могу то же самое сказать вам, но это ни к чему не приведет. Ибо Бог сотворил вас таким и дал вам доброту.
— Думаете, я могу продолжать мою отшельническую жизнь и оставаться добрым?
— Уверена. Иначе для чего я потратила столько сил в надежде изловить вас?
— Я оставался для вас единственной надеждой.
— А теперь стали единственной радостью, — она погладила его лицо.
Николас схватил ласкающие его пальчики.
— Нет, никаких ласк. Выслушайте меня. Мы не станем — я не стану вести себя так, как вчера и сегодня утром. Мне не следовало целовать вас, как бы вы ни просили. Такие восторги предназначены для законного супруга. Мы же так хорошо исполняли наши роли, что даже забылись, а следовало бы помнить — наш брак не имеет силы, это всего лишь спектакль.
Анжела вспомнила, какую радость доставляла ей его близость и проигнорировала это предостережение.
— Милорд, я ничуть не виню вас за произошедшее прошлой ночью или сегодня утром. Ибо я, действительно, спала намного лучше, чем в последнее время и даже в прошлой жизни. Если я не переживаю за ваше поведение, то почему вы должны казнить себя?
— Потому что такие поцелуи требуют продолжения.
— Но вы достаточно хорошо контролировали себя. Я это чувствовала и видела — вы не проявляли своих способностей в полную силу.
Николас что-то недовольно пробурчал.
— Да, я контролировал свои эмоции, но недостаточно. Неужели вам это не понятно? Анжела, любой мужчина, даже когда он старается держать себя в руках, может потерять над собой контроль. Вам, несомненно, это известно из опыта жизни с Кретьеном.
Анжела не ответила и переменила тему.
— Так, значит, вы знали многих женщин?
Он игриво провел пальцем по ее губам.
— Да, в молодости я знал много женщин. И меня специально обучали искусству доставлять женщине удовольствие. Этот вид образования составил неотъемлемую часть моей жизни. Но с вами я не могу делать это ради практики. Вам нужен не я и не удовольствие, которое я могу доставить вам как мужчина. Я для вас — средство получить долгожданную свободу и покой. Я обещал вам защиту, пока нахожусь здесь, в замке. Даже от себя самого. А теперь поговорим о ваших кошмарах и бессоннице. Надеюсь, смогу помочь вам исцелиться. Попробую рассказать вам о чем-нибудь интересном.
