Он весь покрылся каплями пота от напряжения. Теперь она старалась успокоить его поцелуями.
— Ангел мой, — он просил, умолял, — не нужно больше поцелуев.
Николас оторвал ее от себя, вернув к реальной жизни. Анжела закрыла глаза, стараясь запомнить и сохранить пережитые ощущения. Он поставил ее на ноги и закутал в простыню. Крепко.
— Вы одевайтесь, а я приму ванну. Нужно решить неотложные дела.
«А как насчет наших отношений, мой особый Дьявол?»
Она сдержала вопрос, видя решимость в его глазах, и пошла одеваться.
Через несколько минут, одевшись, она взялась за шитье в светелке, ожидая, пока он закончит мыться.
Делая стежок за стежком, Анжела прислушивалась к плеску воды. Он выглядел взбудораженным и печальным. Как и она. Она представляла, как стекает вода с его мокрых волос, широкой груди.
Анжела ощущала пустоту, вызванную утратой близости с ним. Все тело ныло от желания новых ласк. За все годы замужества только теперь ей стало ведомо это чувство. Она еще не испытала всех радостей брака и понимала это, невольно сравнивая пережитое сегодня со сценами, которые она наблюдала среди животных. У них никогда не проявлялось чувство экстаза. А это неизведанное ранее блаженство, испытанное ею, могло сказать умной женщине о многом.
Она хотела его. В любом качестве. Святого или грешного.
Анжела воткнула иглу в ткань. В воображении созревал один узор. Каждый стежок выражал необходимость в его близости. Один — мольбу к бродяге Полуночному Дьяволу защитить ее от угнетателей. Другой — неукротимое влечение к необыкновенному мужчине, предлагающему поцелуи, ласки, но больше ничего. Первый наполнил восторгом сердце, второй — тело. Между ними вырастала легенда о любви, для которой Анжела не находила ни морального оправдания, ни счастливого разрешения.
ГЛАВА 8
Джеффри Девро подождал, пока Кейт, служанка, работавшая в кухне, вышла, и они остались вчетвером в большом зале.
— Послушайте меня, лорд Форестер, с Бартлетом нелегко иметь дело. Он слишком близок к Иоанну, с ним не так просто справиться. К его приезду нужно иметь готовый план действий. Сегодня ледяной ураган играет на нас, но завтра лед может растаять, а это грозит нам катастрофой.
Он залпом выпил вино и, нахмурившись, пристально всматривался в ярко горевшее пламя в камине.
Аллен Гейнсбридж разделял мрачные предчувствия Джеффри, Николас проявлял еще большее беспокойство. Наблюдая за выражением его лица, Анжела потягивала вино из кубка, стараясь не упустить ни слова.
Она рассеянно перебирала жемчужины ожерелья, надетого специально, дабы все могли убедиться в щедрости ее супруга и силе его любви. Но, увы, стараясь всячески демонстрировать свое почтение к ней, он, тем не менее, избегал смотреть ей в глаза, и это доставляло ей неимоверные страдания.
— Да, милорд, — обратилась Анжела к Джеффри. — Прибавьте к этому еще одно обстоятельство. За спиной моего отца стоят два брата и вся власть в северной части Англии. Иоанну нужен мой отец, так как он крупнейший землевладелец от Средней Англии до Уэльса. А отцу необходимо держать меня в своей власти с той же целью.
Николас смотрел на нее, не меняя выражения лица. С самого утра он чувствовал себя подавленно, это было вызвано тем, что он сам прервал возникшую между ними близость, обещавшую море блаженства. Сейчас он видел, как радостно вспыхивает ее взгляд, когда он вдруг окидывает взором ее высокую грудь, статную фигуру. Словно провинившийся ребенок, он отводил глаза, неловко кашлял, в волнении облизывая пересохшие губы, но Анжела знала — они думают об одном и том же.
В черной бархатной тунике, отделанной золотым шитьем, той самой, которую она окончила шить сегодня, он выглядел очень привлекательно, казался обладающим некоей сверхъестественной силой. Даже смотреть на него значило совершать грех, и она еще раз с сожалением подумала, как после ужина он снова поднимется с ней в ее комнату, ляжет рядом, но это не принесет ей ни сегодня, ни в другой день желаемого отдохновения. И все же она никогда не станет настаивать на изменении его поведения с ней и отказе от благородных и жертвенных планов.
Анжела чувствовала его правоту. Им не следовало поступать иначе, ибо ей это причинит только лишнюю боль и — она не сомневалась — ему тоже. Мужчина может проявлять к ней нежность и любить ее до самоотречения, ей должна доставлять утешение эта мысль. Эта мысль волновала ее. Печалила.
Анжела приняла решение. Она должна найти способ избавить их обоих от излишнего напряжения, доставляемого необходимостью спать в одной постели при невозможности принадлежать друг другу.
Аллен Гейнсбридж задумчиво поглаживал бородку.
— Должен заметить, я чувствовал бы себя лучше, если бы у нас оказалось побольше людей. К завтрашнему утру, возможно, прибудут еще двое из моей свиты. Послать за ними, Николас?
— Да. Но тогда мы лишимся одного из тех, кто сейчас с нами. Остается четверо ваших людей и двое из свиты лорда Джеффри. Это должно дать нам преимущество над Делигером, когда он прибудет.
— Слава Богу, у нас есть сокол, — заметил Джеффри.
Анжела улыбнулась. Птица сослужила им хорошую службу сегодня. Все успокоились при виде ученого сокола, когда тот опустился на парапет возле Николаса. Когда Николас достал послание от своих людей, спрятанное в кожаном ошейнике птицы, сердца присутствовавших переполнились радостью. Люди Николаса охраняли лес и пока еще не увидели ни одного всадника на обледенелой дороге. Анжела же испытывала крайнее удовлетворение, узнав, что драгоценные камни доставили в замок тем же путем утром этого дня.
— Никогда бы не подумал, неужели можно так хорошо выучить хищную птицу, чтобы она летела по назначению и не охотилась по дороге за добычей? — удивился лорд Джеффри, наблюдая, как сокол взметнулся в небо с ответной запиской.
Аллен почесал бородку и скептически посмотрел на Николаса.
Николас дал не совсем полные объяснения, так, по крайней мере, показалось Анжеле.
— Это трюк, которому научил меня отец. Он же узнал о нем во время крестового похода с королем Ричардом много лет тому назад. Так неверные использовали птиц — не только для охоты. Соколы используются монгольскими племенами для передачи срочных сообщений о друзьях и врагах.
Лорд Джеффри спросил, как можно обучить этому дикую птицу. Николас повел всех к обеду, рассказывая по пути и немало всех позабавив. Ему также удалось вовлечь в беседу Анжелу и избежать, таким образом, необходимости поговорить с ней наедине. Но, когда Нелл и Кейт убрали со стола, Анжела решила подняться к себе, не в силах усидеть на месте и надеясь завладеть вниманием Николаса.
