Она вошла с высоко поднятой головой, выставив грудь вперед и призывно покачивая бедрами. Расстелила на полу простыни, двумя пальцами проверила температуру воды и облизнула их, не сводя бесстыжих глаз с Николаса.
Он, казалось, не замечал ее ухищрений. Анжела воздавала хвалу Богу за это. Она хотела, чтобы ее Николас никогда не обращал внимания на других женщин, никогда не целовал никого так, как целовал ее прошлой ночью. Хоть ей и удалось крепко заснуть после его поцелуев, радостное ощущение их близости не покинуло ее после пробуждения, и все тело тосковало по его объятиям.
Машинально Николас продолжал листать регистрационные книги Делигера — за несколько минут до прихода слуг он приказал Майклу Россу принести их из комнаты управляющего. Росс возмущенно протестовал, но потом подчинился — в отсутствие Делигера он ни у кого не мог найти защиту.
Николас оторвал взгляд от книг.
— Вы все можете идти, — отпустил он слуг.
Те, поклонившись, вышли.
Нелл подошла к ложу, взбила подушки, расправила простыни, натянула покрывала. Приблизилась к приготовленной ванне и взглянула на хозяйку. Анжела не сделала ни малейшего движения, как будто и не собиралась помогать Николасу, как подобает любящей жене.
— Нелл? — повелительно позвал Николас.
Служанка покровительственно улыбнулась Анжеле, расплывшись от удовольствия. Хозяин, видимо, предпочитает ее услуги услугам жены, решила она и быстро оглянулась. Николас стоял за ее спиной, и Нелл чуть не уткнулась носом ему в грудь.
— Я приказал всем выйти. Тебе в том числе. — Он проводил ее до двери.
— Не нужно возвращаться. И учти, если я еще раз увижу тебя в этих комнатах, я снова понижу тебя в должности. На этот раз тебя ждет не готовка блюд в теплой кухне и даже не уборка отхожих мест. Я просто выброшу тебя на мороз. Теперь иди. Живо.
Нелл благоразумно не стала дожидаться повторения приказа.
Когда за служанкой закрылась дверь, Анжела вздохнула с облегчением. Она ревниво относилась к мысли, что другая женщина тоже может оценить по достоинству широкие плечи, крепкие мускулы и искусные руки ее Николаса. Ею опять овладело желание.
Она хотела сама видеть его наготу.
Кровь прилила к лицу при этой мысли. Анжела даже закрыла лицо руками, стараясь скрыть нахлынувшие греховные мысли, и отвернулась к двери. Но Николас подошел и приподнял ее лицо за подбородок, желая заглянуть в глаза.
— Кто-то должен был поставить Нелл на место.
— У вас это хорошо получается, милорд.
— Вы можете сделать не хуже, а возможно, и лучше.
— Большинство людей здесь, за исключением Питера, Эдвина и Леона, либо из Уиндома, либо из Карлисли. А я принадлежу к Монтрозу. Никто не станет мне повиноваться.
— Обязательно станут. Иначе и быть не может.
— Я не обладаю вашим умением внушать покорность, мой Дьявол.
— Вы обладаете чем-то большим, мой Ангел, — правом повелевать ими. Вы унаследовали это право, и, если мы действительно хотим добиться послушания здесь, вы должны привести его в действие. Вы ведь останетесь полновластной хозяйкой, когда я уеду отсюда.
Мысль о медленном приближении этого дня опечалила Анжелу. Она удалилась на свою скамеечку в алькове.
— Признаюсь, сэр, я весьма растеряна.
Он склонился над ней.
— Посмотрите мне в глаза, Анжела, и назовите женщину, сумевшую сбежать из замка и изловить бандита, за которым безуспешно вот уже два года охотится все графство. Неужели эта женщина не в состоянии управлять несколькими вассалами?
— Можете метать в меня молнии своими колдовскими глазами, но у меня нет опыта в управлении людьми, особенно мужчинами.
Николас пристально посмотрел на нее.
— Мне известен один мужчина, вы можете привести его в полное подчинение одной лишь улыбкой.
Она не нашла слов в ответ. Глаза ее затуманились в предвкушении нового блаженства.
Николас прищурился.
Анжела упустила момент, но мысль о повторении прошлой ночи не исчезла. По его же мнению, она думала сейчас совсем о другом.
— Власть приходит, когда вы умеете показать подчиненным вам людям, что требуете повиновения не из каприза, но по необходимости разумно пользоваться им. Вам станут подчиняться охотно и долго, если вы убедите людей в наличии такта, уравновешенности характера и решимости. У вас есть все эти качества и кое-что еще. Я видел. Вам приходилось управлять делами здесь, в Уиндоме?
— Нет. Делами всегда занимался Кретьен. До этого — отец первого мужа. По-моему, женщины здесь никогда не занимались подобными вещами, кроме разве случаев, когда дело касалось кухонной прислуги, по крайней мере, я не слышала об этом.
— Я знаю много женщин, держащих бразды правления в имении в своих руках. Наследственная графиня в Линколне, например, затыкает за пояс своих рыцарей познаниями в искусстве изготовления предметов из металла. Она организовала собственный литейный цех. Другая знакомая мне леди сдает земли в аренду не на вечное пользование, а всего лишь на год. Она сколотила состояние, которому позавидовал бы сам Папа.
В голове Анжелы мелькнуло ревнивое подозрение. Откуда он знает так много женщин? Тени этих безымянных дам, беседовавших с ним, может быть, целовавших его, вереницей проносились перед ее мысленным взором, дразнили ее, насмехались над ней. Пораженная внезапным осознанием краткости их знакомства, Анжела гордо тряхнула головой.
— Мне ничего не известно об искусстве изготовления предметов из металла, нет у меня и возможности изменить систему аренды на моих землях, ибо в наследственных бумагах записано, как нужно сдавать в аренду земли в Уиндоме и Карлисли.
— Но у вас есть нечто более ценное.
— Что же это, сэр?
— Вы тонко чувствуете несправедливость, у вас на нее нюх. Ибо вы страдали от этого и не захотите подвергнуть подобным испытаниям других.
— Вы правы, но мне трудно сообразить, как этот опыт можно применить здесь и сейчас. Особенно, в то время, когда Делигера нет, в такие дни все кажется абсолютно спокойным. Вообще, когда этого человека нет поблизости, воцаряется мир.
— Да? А часто Делигер бывает в отъезде?
— Один-два раза в месяц.
— Он докладывает, куда едет?
— Мне нет. Однажды Кретьен обмолвился, будто тот поехал на юг, желая навестить Бартлета. Однажды он захватил подарок от Кретьена для короля Иоанна ко дню рождения одного из его детей.
Анжела заметила, как заскрежетал зубами Николас.
— Хотелось бы знать о таких вещах больше, но, к сожалению, мне мало известно.
— За четыре месяца замужества с Кретьеном вам довелось узнать многое.
