Одним пружинистым движением на палубу выпрыгнул Алекс. В отличие от Генри, одетого соответственно случаю, на Алексе красовалась белая крахмальная сорочка, стянутая на шее тугим узлом бордового галстука, и светло-серый жилет. Правда, рукава сорочки были закатаны. Видимо пытаясь оправдать небрежность своего костюма, он сказал:
— Я как раз искал на камбузе что-нибудь съестное.
— Когда я сказал, что мы отправляемся на яхте, Алексу, похоже, послышалось, что мы отправляемся в яхт-клуб, — сообщил Генри.
— Нет ничего плохого, если человек всегда старается выглядеть как можно лучше, Генри. В отличие от тебя, я не нахожу удовольствия в том, что меня принимают за простого моряка. Слава Богу, я богат и буду одеваться как богатый человек. Итак, мисс Лейден, прыгайте, а я постараюсь не уронить вас.
Беатрис поморщилась — она явно предпочла бы другой вариант. Но, в конце концов, она все же отважилась положить руки на плечи Алекса и позволила ему перенести себя на яхту. Беатрис была меньше и легче Энн, но Алекс вдруг застонал, будто надрываясь от непомерной тяжести. Беатрис моментально оттолкнула его руки и покраснела.
— Когда мы будем возвращаться, прилив достигнет своей высшей точки, — объявил Генри, — и вы сможете прямо с палубы перейти на причал.
— Слава Богу, — с облегчением выдохнула Беатрис, но наверно слишком громко, потому, что с причала в ответ донеслось:
— Во веки веков, слава.
Энн узнала преподобного отца Моузли, вышедшего на пенсию настоятеля собора святого Иосифа в Нью-Йорке, частого гостя всех богатых ньюпортских домов. Здесь, в Ньюпорте, преподобный пользовался неограниченным авторитетом, и его мнение имело огромный вес для всех его бывших прихожан.
— Так приятно видеть вас снова, мисс Фостер, — сказал преподобный Моузли. — Мисс Лейден, — поклонился он Беатрис. — Прекрасный день для прогулки на яхте.
Он поднялся на борт яхты, снял свой черный пиджак и удобно расположился на боковом сиденье. Энн взглянула на Генри, ожидая объяснений.
— Поскольку никто из нас не пригласил на прогулку родителей, я подумал, что преподобный Моузли может поехать с нами.
— Вот оно что…
«Очень предусмотрительно, — подумала Энн. — Только зачем все это нужно, принимая во внимание мою репутацию?» Тем не менее, она была ему признательна. Пусть весь Ньюпорт считает ее падшей женщиной, но Генри оказал ей уважение, которого она заслуживает. То, что он побеспокоился пригласить в поездку столь уважаемого всеми человека, глубоко ее тронуло.
Генри и Алекс занялись швартовыми и установкой парусов, Энн и Беатрис удобно устроились на сиденьях, расположенных вдоль бортов. Яхта сверкала чистотой, и полированное дерево: поблескивало на солнце.
— У меня такое чувство, будто я потерпел кораблекрушение — сказал Алекс, поддразнивая Генри. Он владел шестнадцатиметровой яхтой океанского класса.
— Может быть, тебе стоит поплыть на берег. Мы еще не очень далеко от него, — усмехаясь, сказал Генри.
— И намочить мой прекрасный костюм? Я надел чуть ли не самый лучший из тех, что есть в моем гардеробе.
Как только Генри вывел яхту из ньюпортской бухты, поднялся бриз, парус весело захлопал, и судно стремительно заскользило по направлению к Джеймстауну. День был действительно прекрасным — яркое солнце и безоблачное небо. Преподобный Моузли, казалось, задремал, но Энн подозревала, что он просто старается не мешать молодежи. Он снял шляпу и держал ее на груди. Его лысая голова блестела на солнце. Пожилой священнослужитель напоминал Энн покойного деда, которого она очень любила.
Обе девушки были в широкополых шляпах, защищающих от солнечных лучей. Их руки скрывались под белыми шелковыми перчатками, доходившими до самых рукавов, так что загар никак не мог испортить их белой кожи. Хотя, солнышко припекало, от моря веяло прохладой, и Энн радовалась, что предусмотрительно наделах поверх платья жакет. И все же она немного завидовала, мужчинам — они могли позволить себе ходить с непокрытой головой и не прятали от загара ни рук, ни лица. Впрочем, мысль о том, что, от солнца у нее на носу могут появиться веснушки, заставила ее сильнее надвинуть шляпу на лоб.
— Мне кажется, что веснушки делают женщин особенно привлекательными, — вдруг, словно подслушав ее мысли, заявил Алекс. Энн улыбнулась, а Беатрис поспешила поправить свою шляпу. — Поэтому я бы рекомендовал всем старым девам почаще подставлять лица солнцу — это обязательно пойдет им на пользу.
Алекс так явно пытался вывести Беатрис из себя, что Энн рассмеялась.
— Почему вы, как только встречаетесь, обязательно говорите друг другу колкости? — поинтересовалась она.
— Алекс всегда ведет себя, таким образом, с женщинами, которые ему нравятся, но же отвечают взаимностью, — вмешался Генри. — А когда они отказываются общаться с ним из-за его невежливости, он еще больше укрепляется в уверенности, что все красивые женщины — злюки.
Алекс рассмеялся, но Энн поняла, что комментарии Генри его ничуть не порадовали. А милая бедняжка Беатрис только краснела под своей шляпой.
— Ну, не могу же я просто использовать красивых женщин в своих интересах!
Теперь уже Энн не сомневалась, что Алекс разгневан не на шутку. А Генри, похоже, был готов начать драку. Со странным восхищением Энн отметила, что он сжал кулаки и сильно выпятил подбородок.
— Неудачная шутка, Алекс, — выдавил Генри, все же сумев взять себя в руки.
Алекс передернул плечами и сделал вид, как будто все это не имело для него значения.
Напряжение на борту яхты возрастало. Энн, почувствовала себя неуютно. Генри и Алекс сердились друг на друга, Беатрис была напугана, и Энн недоумевала, почему у всех такое, плохое настроение. Разве не она — единственный человек на борту, кто имеет право огорчаться? И именно ей удалось сохранить доброе расположение духа.
— Честно говоря, джентльмены, я думаю, вы оба ведете себя плохо, — сказала Энн и, повернувшись к Беатрис, спросила: — Беа, ты знаешь, как управлять яхтой?
Беатрис удивленно взглянула на подругу, но, заметив хитрые огоньки в ее глазах, бодро ответила:
— Конечно, знаю.
— В таком случае, может, отправим обоих джентльменов поплавать в залив, чтобы они немного поостыли?
— Я бы вам не советовал делать этого, — мрачно вставил Генри.
— Правда, боюсь, именно мы с тобой и окажемся утопленниками, — делая вид, что продолжает разговор с Беатрис, сказала Энн.
— И им придется спасать нас обеих, — поддержала подругу Беатрис. — Мы пойдем ко дну, как камни, и даже наши широкие юбки не помогут нам удержаться на плаву.
