— Ах, неужели меня казнят за мои нечистые помыслы, мэм! — воскликнул он, вопросительно подняв бровь. — Ну, тогда двум смертям не бывать, а одной не миновать.
Не успела Хелен оглянуться, как вдруг оказалась прижатой к груди молодого человека, а его губы приникли к ее губам. Несмотря на свой немалый опыт избегать таких неприятных ситуаций, Хелен была захвачена врасплох. Бентли крепко прижал ее руки к бокам и начал целовать жадно, бесстыдно и поразительно умело для юноши. К сожалению, его губы, их прикосновение и запах, были так похожи на губы его брата, что на миг разум Хелен затмили ее чувства.
Когда язык Бентли скользнул по ее губам, она едва не забылась, но вдруг услышала тихий стон удовольствия, вырвавшийся из его горла, и он прижал ее бедра к своему телу. Воспользовавшись моментом, Хелен резко подняла вверх колено и ударила юношу ногой в пах.
Результат не замедлил сказаться. Бентли вздрогнул, в глазах у него появились слезы боли, он тут же оттолкнул ее и схватился за рот, словно прикусил язык. Вдобавок Хелен влепила ему звонкую пощечину.
— А-а, — взвыл Бентли. Она видела, что парень берется с импульсивным желанием сжать рукой пострадавшую плоть.
Не привыкнув стесняться в средствах, Хелен схватила его за ухо, потащила назад через кусты и толкнула в кресло.
— Это был недостойный поступок, мистер Ратледж, — заявила она, глядя на его бесстыдно развалившуюся фигуру. — А сейчас перестаньте ругаться и объясните мне, чего вы добивались.
Бентли поднял на нее взгляд, когда она решительно села в кресло напротив, и Хелен вдруг подумала, что его слезы вызваны не только болью. Но юноша быстро отвел взгляд.
— Да будет вам, Хелен, — проворчал он. — Я просто хотел получить маленький поцелуй.
Он прикоснулся к щеке, где остался след от ее пощечины. Наверняка удар причинил ему сильную боль, потому что именно на этой щеке еще красовался прежний синяк.
— Я думал, вам тоже нравится, — запоздало пробормотал Бентли.
Смотря на юношу, Хелен гадала, не теряет ли она рассудок. А чем еще можно объяснить то, что она собиралась ему сказать.
— Да, мистер Ратледж, — наконец заявила она, наблюдая, как выражение боли на его лице сменилось подозрительностью. — Мне бы понравилось, если бы я хотела, чтобы вы меня целовали. Но, увы, я этого не хочу, невзирая на ваши несомненные и поразительные навыки.
— Не пытайтесь утешить меня, Хелен, — тихо сказал он, сверкнув глазами.
Учитывая то, что он так страстно целовал ее, Хелен трудно было настаивать на продолжении формальностей и требовать, чтобы он не называл ее по имени. Она устало вздохнула и быстро поправила свое платье и волосы. К сожалению, подобные действия ей приходилось предпринимать в доме Ратледжей все чаще.
— Бентли, — сказала она, закалывая волосы шпилькой и с раздражением глядя на него, — вы красивый юноша. Да, у вас бездна очарования. Но я не хочу вашей любви, и вы меня оскорбляете, предполагая, что раз я гувернантка в этом доме, то вы можете навязывать мне свои желания.
Молодой человек обиженно воскликнул:
— Но это совсем не то, что я…
— Замолчите, Бентли, — перебила Хелен, грозя ему пальцем. — Более того, я не могу поверить, что вы мною заинтересовались. Ведь правда?
Бентли понурил голову.
— Ну, вы чертовски милы. — Он слегка покраснел. — И я знаю, что вы позволили Кэму целовать вас. Вы не сможете это отрицать.
Хелен похолодела, однако не выдала своего замешательства.
— Я не стану ни отрицать, ни подтверждать это, — возразила она. — Чем я занимаюсь с вашим братом, вас совершенно не касается, сэр. Я должна отодрать вас за уши…
— Ну хватит уже! — Бентли поднял голову, и знакомая очаровательная усмешка вновь осветила его лицо. — Просто смешно. Женщина не может так замечательно целоваться, а потом этими же губами сразу отчитывать парня.
— Бентли, ваш беспрестанный флирт не действует на меня. — Хелен успокоилась и решила попробовать другой подход. — И вообще я считаю, что вы слишком воспитанны для того, чтобы спасти меня из якобы цепких рук настоятеля, чтобы затем прижать в углу и добиваться поцелуя, который любая другая женщина с радостью бы подарила вам. А теперь объясните мне, чего вы надеялись добиться?
Он долго молчал, потом, настороженно посмотрев на нее и коснувшись челюсти, произнес:
— Нет, пожалуй, я не стану вам объяснять. Зубы мне еще пригодятся.
— Скажите мне!
Молодой человек скривился от ее настойчивости.
— Мне просто не нравится Лоу. И мне не понравилось, как он смотрел на вас, трепеща ресницами, держа вас за руку и задыхаясь…
— Похвально, — сухо сказала она, — но Томас Лоу не тащил меня в кусты и не навязывал мне свое внимание.
— Извините, — пробормотал он, краснея. — Вы, наверное, собираетесь рассказать Кэму?
— Интересно, откуда у меня впечатление, что именно это вам и надо?
Бентли потупился и обхватил голову руками, словно безмерно устал.
— Мне вообще-то чертовски безразлично, что вы расскажете святому Кэмдену. Он все равно будет думать то, что ему нравится, и поступит так, как ему хочется.
— Ваш брат любит вас, Бентли.
— Ха, — презрительно сказал он. — Вам никогда не понять моего брата, Хелен. Вы знаете его несколько дней, а я вынужден мириться с ним всю свою жизнь. Напыщенный, благочестивый, самодовольный педант.
Хелен подавила желание сказать ему, что его определения не только чрезмерны, но явно ошибочны. Она хотела сказать Бентли, что знает Камдена Ратледжа почти тринадцать лет, и даже мальчиком он беспокоился за семью. Ответственность за всех легла на его плечи, и Кэм нес это бремя с готовностью, не свойственной его юному возрасту.
Хелен мягко прикоснулась к его колену.
— В чем дело, Бентли? Почему вы так сердитесь на брата? Вы говорите, что я не знаю его, но это не совсем так. Очень давно, когда вы были совсем маленьким, я хорошо знала его. Моя мать была в дружеских отношениях с вашим отцом, и я часто приезжала сюда. Даже тогда было очевидно, как сильно он любил вас и Кэтрин.
— Неужели? — недоверчиво спросил Бентли, явно не заинтересовавшись ее прошлым.
— Да, именно так, — настаивала Хелен. — Я знаю, часто он кажется упрямым и бесчувственным, а на самом деле он любит вас больше, чем вы можете себе представить. Разве нельзя поговорить с ним? Или со мной?
— Нет, — заупрямился Бентли. — Не о чем говорить. Да вы и не поможете.
— Почему бы вам не рассказать мне и не посмотреть, смогу ли я помочь?
Бентли явно колебался, внутри у него шла борьба. Но победила сдержанность.
— Кэм просто хочет подчинить нас всех своей власти. Сначала это была Кэтрин. Он распоряжался ею до тех пор, пока она не вышла замуж вопреки его желанию.
