кажется, вовремя, — указал мужчина на разбитый стакан у стены.
— Вы по делу?
— Ну, как тебе сказать. Мне тут интересная пресса в руки попала. Вот пришел узнать, правда ли это?
Горынычев показал на разворот газеты, где черным по белому было написано о моей женитьбе на этой несносной девчонке.
— Правда, — пробубнил я.
— Поздравляю! Хороший выбор. Яна Юрьевна очень хорошая девочка, и я прошу тебя, не обижай ее, Ярослав. Ты парень вспыльчивый, можешь обидеть словом и даже не заметить, — Захар Дмитриевич присел возле стола напротив меня. — Случилось что?
— Да… — махнул я рукой. — Сам разберусь.
— А разберешься ли? — мужчина усмехнулся, а я посмотрел на него. Захару я доверял. Он мне был как отец. Единственный из немногих, кто знает обо мне больше, чем я сам.
— Отказала она мне. Предложил переехать ей, а она сказала нет. Прошлое ей мешает. — И быстро рассказал, что было в этом самом прошлом. И как Яна сбежала от меня, как мы встретились снова, про контракт, и не забыл, как угрожал ей сегодня. Сам не знаю, что на меня нашло в ее кабинете. Я как услышал слово «нет» — мне как быку красной тряпкой помахали. Не заметил, как изо рта вырвались ругательства и угрозы. На ее месте я бы не согласился снова сойтись со мной.
— М-да, натворил ты дел, дорогой.
— И не говорите. Что теперь делать не знаю.
— А ничего не делать. Дай девочке свободу. Поживите несколько дней раздельно. Начни ухаживать нормально. Женщины, они же как прекрасные растения, солнце любят, тепло и заботу. Вот и дай ей эту заботу. Девочке и так несладко живется, а еще ты со своими запросами и указаниями. Отпусти ее, но при этом будь всегда рядом. Если хочет, пусть переедет в свою квартиру, а ты навещай ее. На свидание пригласи, в конце концов, сделай так, чтобы если ты исчез, она сама встречи искала. Мы же не в каменном веке живем. Не можешь же ты ее забросить на плечо и в пещеру свою утащить.
Я задумался. А старик-то дело говорит. У нас ведь что тогда, что сейчас не было нормальных отношений. В первый раз я ее от родителей забрал, не спросив, хочет ли она переехать ко мне. А когда переехала, стал контролировать каждый шаг. И сейчас не дал ей выбора с этим контрактом. Она ради своих родителей и не на такое способна. Может, и правда, отпустить ее? Она поймет, что я изменился, и тогда по-другому на меня посмотрит. Три месяца есть до окончания контракта. А если и потом она будет не согласна, тогда отпущу ее. Я же не зверь, не смогу постоянно Яну на цепи держать и волноваться, что рано или поздно моя мышка опять сбежит. Лучше уж не быть рядом с ней, но изредка видеть и знать, что с ней все в порядке, чем не видеть совсем и убиваться каждую минуту.
— Да. Вы правы.
— Вот и ладненько. Я на даче в баньке ремонт сделал, ты заезжай в гости, Ярик. Бери сына и приезжайте. А если с Янкой сладится, и ее берите. Буду рад вам всем.
— Обязательно приеду. Разберусь с делами и приеду.
— Ну и хорошо. Я пойду тогда. Скажу Анжелочке, чтобы прибрала у тебя здесь и проветрила.
Попрощавшись, Захар Дмитриевич ушел, оставляя меня наедине со своими мыслями. Вот как у старика получается так просто решать существующие проблемы? Вот что значит опыт. Набрав номер горничной, попросил, чтобы она собрала все вещи Яны и передала водителю. С сегодняшнего дня Яна увидит меня другого. Хотела свободы — будет ей свобода.
Глава 19
Яна
Остаток дня пролетел, словно одна минута. Я специально задержалась на работе, чтобы не встретиться на выходе с Костровым. Водитель, как всегда, ждал меня на подземной парковке. Но стоило нам выехать, как я поняла, что мы направляемся не в сторону центра, где находилась квартира Кострова, а в сторону МКАД.
— Виктор, простите, а мы куда?
— Домой.
— Но квартира Ярослава в другой стороне.
— Ярослав Сергеевич сказал отвезти вас в вашу квартиру. И вещи ваши тоже уже собраны, они в багажнике.
— Что? — с недоумением я посмотрела на водителя, и до меня не сразу дошло, что я еду к себе домой. Это что, после сегодняшнего разговора Кострова так переклинило, что он решил отказаться от меня? Ну и дела. И почему-то от мысли, что я теперь буду жить одна, как, в принципе, того и желала, стало и радостно, и одновременно грустно. Нет, я и правда ненормальная.
— Тогда остановите, пожалуйста, у супермаркета возле дома, мне нужно за продуктами сходить.
Мужчина согласно кивнул.
Моя маленькая квартирка встретила меня тишиной. За эти пять лет я настолько привыкла к одиночеству и тишине, что мне было бы трудно перестроиться. Закрыла дверь на замок. Сняла туфли и прошла в комнату. Не включая свет, я села на диван и прислушалась. Где-то за окном был слышен шум автомобилей, за стеной громко работал телевизор, а соседи сверху, кажется, слонов завели. Как иначе объяснить такой топот? Ничего не меняется. Я, помнится, когда только приехала в столицу и поселилась в этой квартире, первое время тоже слушала, что происходит за стенами моего жилища. И, как оказалось, за столько лет ничего не поменялось.
В тишине квартиры раздался звук телефонного звонка. Он прозвенел так громко, что я от неожиданности вздрогнула и пошла в прихожую, где оставила сумочку. Посмотрела на имя звонящего, и внутри все сжалось.
— Слушаю, — я ответила на звонок, сильнее вжимая трубку смартфона в ухо.
— Ты уже дома? — голос Кострова был уставший и, я бы даже сказала, расстроенный. Не знай я этого мужчину, то подумала бы, что он по мне скучает. Но это ведь чушь, правда? Если уж Костров и будет о ком-то сожалеть, так это по самому себе.
— Да, вот только недавно зашла.
— Почему так поздно?
— На работе задержалась, и в магазин пришлось зайти за продуктами, — я замолчала, и в трубке повисла тяжелая тишина, которую прервала я же. — Ярослав, к чему такая щедрость?
Снова прошла в комнату и села на диван.
— А ты разве не этого хотела?
— Да, хотела. Но
