большого пальца.
Внутри всё сжалось до боли, до невозможности дышать. И я действительно задохнулась на несколько секунд, изо всех сил сдерживая такие искренние и такие горькие рыдания по жизни, которой у меня никто не будет и просто не может быть.
— Ари, — полный безысходной боли полушепот-полустон, — ты плачешь, моё небо…
— Мне грустно, — улыбнулась и разлепила мокрые ресницы, чтобы заглянуть в яркие сине-золотые глаза с таким удивительным, чуть пульсирующим вертикальным зрачком и утонуть… — Нэрен, мы не можем… Я раделийская принцесса, а ты дракон. Нам никогда не позволят и никогда не простят… прошу тебя, не рушь свою жизнь и не обрекай себя на страдания…
Каждое выдавливаемое слово наотмашь било ржавым ножом по сердцу. Внятной речи не вышло, но я надеялась, что меня услышат и поймут, и даже приготовилась к тому, что сейчас он отступит, развернётся и уйдёт, ни разу не обернувшись, а я останусь — одна против целого мира.
Но лицо дракона ожесточилось и потемнело, лежащая на моей щеке ладонь дрогнула и сместилась на затылок, а обнимающая за талию сжалась, сильнее притягивая меня к мужскому телу, и я услышала тихое, но твёрдое:
— Я страдал всю жизнь до встречи с тобой. Не жил — заставлял себя существовать, ведомый жаждой мести. У меня была всего одна конечная цель и понимание: после её исполнения причин цепляться за этот мир не останется. Я появился в Зандаре сильнейшим драконом, заведомо приговорённым на смерть за то, что собирался сделать, а вернулся с давно похороненным желанием жить и по праву быть счастливым…
С силой зажмурившись, закрутила головой, отказываясь слушать, не желая слышать ни слова, каждое из которых огнём отпечатывалось на сердце. Ведь если узнаю, если пойму, если подпущу его, будет только хуже и больнее нам обоим…
— Ари…
— Нет, — рыдание вырвалось из груди.
Закусив губы, с силой сжала зубы, попыталась отвернуться, но мне не позволили.
Второй поцелуй вышел ярче и чувственнее первого, был решительнее, настойчивее и глубже. Будто Нэрен пытался что-то мне не то доказать, не то показать, но все мои силы уходили на внутреннюю борьбу с самой собой.
Разум кричал: нельзя!
Сердце умоляюще выло, скулило, изо всех сил тянулось навстречу дракону, безотчётно желая отдаться тому упоительному, светлому и такому желанному…
А Нэрен всё целовал, умудряясь совмещать щемящую нежность с горячей страстью, и отпускать не собирался, и…
Я сдалась.
Зная, что потом будет очень-очень больно. Зная, что позже я буду жалеть и ругать себя. Зная, как это опасно и неправильно, и что я, по сути, только что предала своего жениха и всю свою страну…
Я просто отдалась тому, что было здесь и сейчас, наполняло горячими искрами, питало силой, радостью, даже счастьем.
И впервые в жизни ответила на поцелуй.
Когда кожу левой руки закололо, я не обратила на это никакого внимания. Когда зуд стал обжигающим жжением, лишь перевернула ладонь и потёрлась кожей о рубашку Нэрена.
Но когда сквозь сомкнутые веки прорезался требовательный голубой свет, а дискомфорт стал практически нестерпимым, я глухо простонала, разорвала поцелуй, краем сознания заметив отгораживающий нас от остального мира переливающийся золотистый полог, и в недоумении посмотрела на свою руку.
— Что происходит? — несмотря на только что случившееся, дракону хватило одного взгляда на мою ладонь, чтобы мгновенно стать серьёзным, собранным и готовым действовать.
Скривившись от неприятных ощущений, потёрла гудящие символы на коже и растерянно сообщила:
— Кели… Зовёт, но не переносит.
Вскинув голову, встревоженно посмотрела во всё ещё тёмные, загадочно переливающиеся золотым глаза мужчины.
— Что-то случилось, — догадался он, осторожно подхватывая меня за запястье.
Его пальцы на моей талии дрогнули и на миг сжались почти до боли. Он не хотел и не собирался меня отпускать.
— Нужно посмотреть, — решила я и беспомощно огляделась, выбирая, где лучше всего уединиться.
Выбрал Нэрен.
Посмотрев на меня с такой мрачной решимостью, что на миг где-то под рёбрами кольнул страх, дракон рывком притянул меня ближе, обнял крепче и призвал пламя, окружившее нас гудящей рыже-золотистой стеной со странными, но не пугающими редкими чёрными всполохами.
Я не спорила и не сопротивлялась. Во-первых, сразу поняла, что он переносил нас в беседку на берегу Эрейского моря. Во-вторых, я доверяла ему… сама не знаю, как и когда это случилось, но прямо сейчас я ластилась к нему доверчивой кошкой, нежилась в бережных крепких объятьях и запрещала себе думать обо всём, что будет позже. Не сейчас. Только не сейчас, когда мне впервые за, кажется, вообще всю жизнь было так душевно тепло, хорошо и надёжно.
Гудение огня стало практически оглушительным, и в этом закладывающем уши шуме мне почудилось совсем-совсем тихое:
— Прости…
Быть может, я бы зацепилась за это, но огонь угас, чего нельзя было сказать о жжении моей кожи, я вырвалась из рук мгновенно отпустившего дракона, краем сознания поняв, что мы оказались не в беседке, а в просторной, богато обставленной незнакомой мне гостиной.
Не тратя времени и не отвлекаясь на лишнее, сбежала с пушистого бежевого ковра, рухнула на отполированный бело-золотистый деревянный пол у огромного окна во всю стену и принялась прямо пальцем рисовать на полу и сразу напитывать энергией связующие узлы печати.
Нэрен неслышно последовал за мной, коснулся стекла и мгновенно затемнил его, скрыв нас от посторонних глаз. Не успела я возмутиться, как швы между полом и стенами тускло засверкали, наполняя помещение ровным светом и особенно хорошо подсвечивая пространство вокруг меня.
Решив, что узнаю обо всём позже, вычертила финальные крепления и ударила раскрытой левой ладонью по центру печати, окончательно настраиваясь связь с Кели и открывая пространственное окно.
— Что происходит? — встревоженно спросила я подругу, точно зная, что услышит только она.
Не имея возможности ответить и не привлечь внимание, Кеалим Нериар медленно повернула голову, позволяя мне разглядеть хорошо знакомое убранство и осознать, что прямо сейчас подруга находилась во дворце императора Вескера.
Оно и неудивительно, Кели — леди и почётный гость правительственного двора, видимо, прибыла на ужин по личному приглашению императора. Вопрос в том, что могло случиться и заставить магичку столь настойчиво, практически истерично звать меня.
Заметила других лордов и леди, разбившихся на группки и увлечённых беседами в ожидании императора и начала высокой трапезы.
А затем Кеалим взглянула чуть дальше, на одного из стоящих у стены стражей. Я его знала, часто видела. Имар Марлен, младший сын лорда Герана Марлена, занимающего высокое положение в императорской армии.
Кели подгадала удобный момент, чтобы не привлекать лишнего внимания и показать мне самое главное: бросив
