Всё изменилось, когда я научился экранировать несложную электронику, помещая платы в свёртки пространства. Сформированная свёртка изнутри магически стабильна. Пузырь не был замкнут до конца: мне приходилось оставлять крохотное горлышко для вывода тонких проводов от платы к остающимся снаружи частям. Не всё сообщение с внешним миром осуществлялось по проводам: сигналы ко всяким индикаторам и лампочкам я предпочитал преобразовывать в магические импульсы на границе свёртки. Нужные плетения имелись в библиотеке Замка. Какое-то время проблему создавал теплоотвод, но и это было решено.
Для питания переделанного устройства я использую покупные преобразователи магии в электричество — как фоновой, так и из накопителя. Заклинание преобразования магии в аспект электричества в Средоточии хорошо известно, проблему составляет качественная стабилизация получаемого источника электроэнергии. Здесь проще купить готовые и проверенные изделия от специалистов. Несколько таких блоков дожидались своей очереди на потрошение и исследование, но шансов было мало: качественные стабилизаторы заливались патентным компаундом — твердеющей до состояния камня смолой, скрывающей подробности чар и не оставляющей целым залитое содержимое при попытке её расковырять. Так защищались не только стабилизаторы, но и любые ходовые ноу-хау.
И вот теперь некоторые привычные мне вещи могут объявить незаконными, если я продемонстрирую их в Хогвартсе. Обдумав проблему, я сделал заказ на кое-какие материалы и пошёл ужинать.
* * *
Следующий день выдался солнечным. Утро я потратил на зачарование нескольких сумок — несмотря на доступность чар для освоения многими мастерами, сумки оставались ходовым товаром. Восполнив раскупленный товар и заказав незачарованные заготовки, я забрал заказанные вчера материалы: медный лист, латунный уголок, толстую медную проволоку и трубки разных диаметров, а также многочисленную декоративную фурнитуру, позволяющую добавить на изделие викторианские и стимпанковские рюшечки и украшения.
Мне было необходимо замаскировать переделанные мною электронные весы.
Обычные торговые электронные весы, которые показывают цифрами вес, умеют умножать его на стоимость и калиброваться на ноль. Невысокий плоский корпус, сверху — большой поддон для товара, сбоку — индикатор и кнопки. Плата упакована в свёртку, снаружи выглядящую неопрятной ржавой железкой, обильно залитой патентным компаундом.
Семисегментный жидкокристаллический индикатор заменён покупным артефактом-иллюзором, показывающим на шлифованной мраморной полоске вполне приличные тёмные цифры. Плетение-преобразование из семисегментного кода в управляющие сигналы иллюзора я разработал и прошил сам на приклеенном сзади кристаллике кварца.
Вместо кнопок — маленькие хрустальные полусферы, которые светятся, показывают нужный знак внутри и реагируют на прикосновение пальца. Питание — от преобразователя с небольшим накопителем.
Проблему создавал тензорный датчик, который, собственно, и измеряет вес. Его не укроешь в свёртке. Пришлось ограничиться менее точным, аналоговым резистивным вариантом. Переменный резистор не настолько чувствителен к магическому фону, как полупроводники, но я был вынужден переделать схему на два противоположно направленных датчика с вычетом их показаний — так помехи гасились эффективнее.
Поддон пришлось заменить на другой, из медного листа — странные школьные требования настаивали на *медных* весах. На поддоне выгравировал таблицу перевода ходовых дробей в десятичную систему. С десятичными дробями средневековые зельевары не дружили, «4/9 драхмы» или «1/12 скрупула» были более ходовыми.
Это плавно переводит нас к вопросу, зачем мне вообще понадобилась возня с весами. Не только из-за красивых циферок, но и ради возможности быстрого умножения веса на стоимость. Британские зельевары не пользуются метрической системой мер и весов, у них в ходу несколько десятков умилительно посконных единиц измерения веса: римские (унции, либры, скрупулы, сестреции), арабские (ратли, аррузы, хардалы и бахары), аптекарские (драхмы, граны, аптекарские скрупулы и унции), ювелирные, торговые нескольких систем, бытовые и так далее. В рецептах встречается весь зоопарк с разной степенью перемешанности.
В моих весах имеется память на 32 стоимости товаров, вызываемых быстрыми кнопками. Вместо стоимости я заполнил ячейки коэффициентами перевода из граммов в наиболее ходовые единицы измерения, выведя их значки на хрустальные сферы. Теперь достаточно коснуться нужной сферы, и в окошке «вес» отобразится вес в граммах, а в окошке «цена» — вес в скрупулах или мискалях.
Оставался один недостаток — несоответствие долбаному законодательству. Корпус весов я не трогал, и он выдавал происхождение «артефакта» с головой. Сегодня мне предстояло это исправить.
К обеду работа была закончена. Родной каркас я не тронул. Пластиковую обшивку удалил, заменив медным листом и армировав по рёбрам латунным уголком. Всю неиспользованную поверхность покрыли загадочно изогнутые трубки из меди и стекла, проволока, накладные резные элементы, несколько дешёвых камней в декоративных розетках, фальшивые заклёпки и шляпки винтов, гравированные символы и линии. По бокам появились две ухватистые ручки. Стеклянные трубки подсвечивались при включении артефакта. Завершала художественный замысел зеркальная полировка поверхностей и надпись «Sargas Inc.» на Син-Талиш.
Магию в работе я не использовал, только инструмент по металлу и паяльник.
— Если теперь кто-то назовёт эту цветомузыку магловским предметом, плюну ему в лицо, — пробурчал я, пряча потяжелевшее изделие за пазуху. Футляра красного дерева ему не хватает. Столько возни ради глупого запрета!
Вторая половина дня была проведена на пляже, в домашних хлопотах и за штудированием купленных книг. Не забыл собрать для Лонгботтома образцы виноградных сортов.
Глава 19. Постановка почерка
Мой завтрак в Хогвартсе был традиционно ранним. Овсянку сегодня подавали с яичницей. Чай отличный и без добавок. Непрошеная пресса сверху не падала.
Расписание на вторник было простым. Первая пара — Чары с Флитвиком. Далее окно до обеда. После обеда был заявлен загадочный двухчасовой «Резерв», на этой неделе не занятый ничем. Более уроков не было. Поразмыслив, я решил, что под резервом могут скрываться Полёты на мётлах, которые начнутся лишь со следующей недели. Действительно, практически свободный день.
Аудитория Чар располагалась на втором этаже. Парты и здесь были расставлены нестандартно: по два длинных ряда вдоль боковых стен, причём второй ряд выше первого. Этакий прямой амфитеатр. Там, где полагалось бы размещаться огромной классной доске, находилось огромное стрельчатое окно, а доски располагались по бокам от него. Под окном соорудили высокий ступенчатый помост: профессор Флитвик был небольшого роста и хотел, чтобы его видели и слышали все.
Расположение парт исключало смешение факультетов, поэтому я просто сел, где удобнее: около прохода, разбивавшего ряды поперёк. Окно прекрасно освещало весь класс, однако его расположение было спорным: нам придётся смотреть на преподавателя в контровом свете, щуря глаза. Зато ему нас будет видно прекрасно.
Чтобы не терять время, решил поштудировать раздел сглазов в «Проклятиях и контр-проклятиях». Лучше бы я этого не делал.
Заклинание, делающее пол скользким. Ладно, допустим — вдруг нужно что-то тяжёлое протащить. Заклинание, превращающее пол в грязь. Заклинание, превращающее пол в жир.
Заклинание, заставляющее противника хохотать. Нет, не щекоткой. Ему просто становится весело. Заклинание, заставляющее противника петь. Заклинание, заставляющее противника плясать. Всё, дальше не комментирую.
Заклинание, насылающее на противника стаю летучих мышей. И стаю канареек.
Заклинание, превращающее противника в кролика. В курицу. В резиновую уточку. В червя. В стаю птиц. В *стаю*, Карл!
Заклинание, раздувающее противника. Заклинание, заставляющее блевать слизняками. Пускать мыльные пузыри. Превращающее голову в тыкву. Превращающее уши в груши. Вызывающее взрывной рост ногтей. Вызывающее выпадение волос. Превращающее волосы в цветочки…
