— Для престижа. И вообще, почему нельзя прокатиться до других поселков? В теории он рассчитан на бездорожье.
— На практике лучше на моем «хамви» с дизельным двигателем и такой шириной, что перевернуться невозможно. Пулемет тоже не лишний. Мало ли кто на дороге появится с желанием отнять четырехколесное чудо или просто тупо протаранить машину.
Черепаха не ответила, занятая выездом со стоянки, но мысль продолжить было нетрудно. «Хамви» у нас десяток, уазиков почти два десятка, а она такая будет единственная и страшно оригинальная. Надо будет при случае прихватить джип для Дашки. Чисто из вредности, да и просто подарок хороший. Не все же для кого-то стараться, надо и жену побаловать. Хотя она бы предпочла судостроительный завод в подарок. Или как минимум плавучий док для ремонта. Очень практичная женщина. И не скажешь, что иногда почитывает стихи земных поэтов на русском и польском. Об этом только я знаю, остальные видят мирного вождя исключительно с конкретными требованиями по улучшению труда и повышению благосостояния жителей острова. Были случаи, когда мне жаловались на поведение жены, старательно озираясь, чтобы она не засекла. Притом все прекрасно понимают, что Дашка не для себя старается, но никто не любит, когда его тычут мордой в недостатки.
— А вот и направление на резервацию, — сказала сама себе Черепаха, выезжая на федеральное шоссе, о чем услужливо сообщил указатель.
— Ну, — спросил я, — может, по делу поговорим? Зачем надо было самой ехать? Не могла подождать?
— А что такое? Все, как и ожидалось. Пять килограммов кокаина лежали где положено. В багажнике старого грязного «форда» без колес. Герметичная упаковка, красивый пакет. У них тут на Земле столько всего валяется бесхозно! Приходи и бери. Четыреста пятьдесят тысяч долларов по минимуму. Немного поработала над пакетом, и теперь никакая проверка и никакие собаки не обнаружат. Зря мы, что ли, так старательно отбирали «Фляги» по внешнему виду? Термос как термос, если рукой внутрь не лезть. Просвечивается на проверке, показывая жидкость и маленький дополнительный глюк сверху. Никакого интереса смотреть.
— Положим, все это добро не просто валяется, еще и отдавать придется. И потом, ты собираешься стоять на углу и продавать? Как-то не верится. А килограммами толкать — так еще надо иметь кому, чтобы не нарваться.
— Знаю, все знаю. Но жалко. Куча денег.
— А задержалась-то почему? — спрашиваю, чтобы проверить догадку.
— А то сам не понял, — глянув на меня, возмутилась Черепаха. — Что можно делать в Лас-Вегасе?
— Замуж выходить, — с надеждой сказал я.
— Юморист. В казино играть, — покровительственно ответила она. — В Москве нет, так должна же я была проверить, как это на практике? Не так, как у нас, в паршивой забегаловке, с пьяными возбужденными рейдерскими рожами и неадекватными от алкоголя реакциями, а чтоб красиво и на большие ставки. К сожалению, рассматривать казино в качестве постоянного источника обогащения совершенно нельзя. Хозяева не заинтересованы делиться с тобой доходами. Наблюдают за тобой постоянно, только что под платье руками не лезут.
Я с интересом глянул. Под распахнутым пиджачком не из дешевых было облегающее платье. Под таким ничего не спрячешь.
— Вот именно, — правильно истолковав мой взгляд, кивнула Черепаха.
— Ну-ну, рассказывай, интересно же, — поторопил ее.
— Я очень внимательно смотрела. Начинается все еще с парковки, где номера машин фиксируются. Потом проверить владельца без проблем. Даже если прокатная, документы показывал. Камеры под потолком и во всех углах. На игровых столах тоже что-то имеется. Я не поняла, проявлять интерес глупо, но точно следят. Документы при выигрыше обязательно проверяют. На картах какие-то знаки, как шулеры делают, но невидимые. Казино страхуется, чтобы игрок не подменил. Считать карты и следить внимательно за тем, как колоду крупье тасует, запрещено. Протей здесь не помощник. То есть можно, но раз или два, потом обратят внимание. Снимать на видеокамеру и фотоаппарат категорически запрещено. Автомат этот, ну который за ручку дергаешь, вообще жульничество. Кидаешь десять центов — получаешь тыщу двести долларов. Только сначала в него должны закинуть сто двадцать тысяч долларов по десять центов.
— Сколько выиграла? — заинтересованно спросил я.
— Двадцать две тысячи сто тридцать семь долларов с какой-то мелочью, — похвасталась Черепаха.
— Для первого раза неплохо.
— Совсем не просто было. Сначала поторчала у автоматов. Походила, посмотрела, заглядывая внутрь, выяснила, какой скоро должен сработать. Точно не скажешь. Пришлось покидать мелочи на пару десятков долларов, пока он разродился на положенные тысячу двести. Потом до утра в карты… Идти надо вдвоем и играть друг на друга. С нашими возможностями общаться на мыслеречи это проще простого. Там есть столы, где фишка стоит десять тысяч баксов. Можно взять несколько миллионов.
— Только одна проблема. Один раз. Я уверен, что про подобных «счастливцев» сразу узнают везде. Стоит нам прийти еще раз — и хорошо если просто укажут пальчиком на дверь. Могут и ногами долго бить. На самый крайний случай надо помнить про такую возможность. А пока… На счету почти тридцать миллионов за камни. Какого первопредка рисковать, светясь в таких местах?
— А зачем мы сейчас едем? Это не риск?
— А это как повернется. Может, и польза будет. Лишний неотслеживаемый полезный контакт пригодится.
Ответной реплики не последовало, и я, с неохотой достав с заднего сиденья пачку распечаток, углубился в чтение.
— Что ты с таким вниманием изучаешь? — спросила Черепаха через некоторое время.
— Очередной список возможных приобретений, — объяснил я. — Нашел элементарно, но толку никакого. Чувствую себя при чтении недоумком. Что это такое и зачем — не имею представления. Вот, послушай:
«Станок фрезерный с ЧПУ LM — 1 450 830 000 руб. ГФ-2171С5, С6 — 1 050 000 руб. Станок токарный с ЧПУ ТКП — 125 700 000 руб. СТ-220 — 1 050 000 руб. 1В340Ф30 — 800 000 руб. 16А20ФЗ — 800 000 руб. Обрабатывающий центр ИР-500 — 1 600 000 руб. ИС-500, ПМД-4 — 2 900 000 руб. МС-12 — 1 050 000 руб. Полуавтомат токарный патронно-центровой с ЧПУ 1740РФЗ, 1989 г., мало эксплуатировался, без износа, в отличном рабочем состоянии… — Я сделал паузу, устав перечислять цифры, а заодно и полюбовался на ее реакцию. — Читаю дальше, — с удовольствием отметив ее обалдевший взгляд, продолжил: — Станок токарно-карусельный, вертикальный одностоечный, 2002 года выпуска, хранение в упаковке, без эксплуатации, 2 300 000 руб. И2716 зиговочная машина, 1977 г., 90 000 руб., хорошее состояние…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
