— Так мне духи в компенсацию за зрение, — продолжил старик, — подарили возможность определять, сколько и кого убил собеседник. Никчемное умение, лучше бы наградили способностями супермена. Надеть синюю обтягивающую маечку и… банки грабить. Ловить бандюков на улице совершенно неблагодарное занятие. Слишком их много. Но иногда бывает от этого и польза. Вот как сейчас. Очень любопытно, — глядя на меня незрячими глазами, поведал он. — Я даже не берусь посчитать, сколько у тебя за спиной трупаков. Большой умелец, — с уважением сказал он. — Я-то всего три десятка гуков замочил. А тут такое разнообразие.
«Ага, — дошло до меня, — все-таки „гук“ — это вьетнамец, и мы нашли кого нужно».
— Тут, — вежливо говорю, — не место обсуждать такие вещи. Нас просто попросили передать извинения и вернуть кое-что. Такой пятикилограммовый пакет с большим дерьмом.
— Почему не место? — удивился старик. — Все свои дела я решаю на приятном ветерке. Но если вам хочется, — он растянул рот в подобии улыбки, — можно и в дом пройти.
Он поднялся и, не проявляя дряхлости, уверенно направился к двери. Мы пошли следом.
Дом был меньше всего похож на виллу наркобарона из кино. Я в таком бы жить не хотел. Одна большая комната. Имущества практически ноль, хотя на кухне, куда я мимоходом заглянул, огромный холодильник. Кроме него в доме имелись только кровать, простой стол с парой старых стульев и красивые, вышитые вручную половички. Одежда еще на дверях, на гвоздиках. Больше ничего нет. Такая чистая, незамутненная опрятная бедность, на фоне которой ярко выделялся мощный новенький компьютер на столе. Непонятно только, как сюда вписываются пять кило кокаина.
— Что именно сказал мой непутевый родственник, когда передал вот это? — спросил старик, положив руку на выложенный на стол пакет.
— Просил передать, что оно того стоило, — сказал я. — Там оно ему ни к чему, а к вам никаких следов, и делайте с этим все, что хотите. Да, это грязные деньги, но это деньги.
— Это не деньги, — со злостью сказал старик, — это проблемы. Дураком был, дураком остался.
Он сел на кровать и уставился в стену с ничего не выражающим лицом.
Через пять минут я вопросительно посмотрел на Черепаху. Она кивнула, вставая. Пора было уходить. Не всегда бизон послушно бежит туда, куда тебе надо.
— Ты знаешь, что там, на той стороне? — подал голос Охотник на гуков. Не так уж сложно было догадаться, после предыдущего откровения. Интересно, какие выводы последуют.
— Собственно, то, что и здесь, — отвечаю. — Горы, земля, озеро, нищета. Отсутствует правительство Соединенных Штатов, полиция и армия. Заодно серьезная промышленность тоже. Кто не может защищаться от врагов, долго не выживет. Белые есть, как без этого, но у каждого своя территория. И даже сотрудничают между собой. Как всегда и везде — нет земли, текущей молоком и медом. Никто тебя не ждет с подарками. Скорее, застрелят и ограбят. Это тяжелая жизнь, которая начнется с абсолютно пустого места, и где надо работать, чтобы просто выжить. Просто так на крылечке не посидишь, во всяком случае, в первые годы. Навахо мало, но более или менее уживаются и с шайенами, и с криками. Там еще сиу есть и еще кто-то — я не особо интересовался.
— Но ты можешь дать совет, — утвердительно сказал старик.
— Да. Могу. Весь вопрос в количестве уходящих с Земли. Когда идет один, ему разрешают взять сорок килограмм груза. На семью — сто на родителей и плюс сорок на каждого ребенка. На тысячу человек, отправляющихся одной группой, дополнительная тонна на каждого. Обязательно одной и одновременно. На две тысячи — три тонны сверх обычного веса. И так далее. Учти, тонна — это только кажется много. Ты идешь на всю жизнь, и один племенной бык весит не меньше. Каждый килограмм важен, но никто не захочет расстаться с массой совершенно ненужных, но важных для него вещей. Перебирать чужое добро и выкидывать лишнее я не собираюсь. Больше того, мне совсем не интересно, чтобы о нас знали все. Ни с этой стороны, ни с той. Это не мои проблемы, как вам жить. Если устраивает, обсудим, как нам обоим в плюсе остаться.
— Я вовсе не Дон Карлеоне, как ты, наверное, подумал, — сказал Охотник на гуков. — Я просто старый индеец, который пользуется определенным влиянием в резервации. Мне очень не нравится, во что превращается мое племя. В школах не учат нашу историю и внушают чуждые нам понятия. Кое-кто уже неспособен нормально говорить на родном языке. Множество навахо спивается. Мы так стараемся походить на белых, что запретили курение в общественных местах и обсуждаем возможность браков для пидоров. Наш вождь, — с сарказмом сказал он, — считает, что запрет — это вмешательство в личную жизнь. Еще пара поколений — и нас просто не станет. Таких, готовых на переселение, наберется не более трех тысяч из полтораста. Большинство предпочтет спиваться. Меня это не устраивает, но идти в неизвестность тоже не лучший выбор. Люди просто боятся, да и оставлять свою землю жаль. Теперь я могу говорить по-другому. Можно медленно вымирать, а можно попробовать свободу на вкус. Хуже не будет. Я давно ждал подобного случая. Думаю, не я один. На всей Земле сидят такие старики в надежде на весть и новый шанс. Но я не просто старый индеец. Очень многие меня послушают. Ты ведь тоже хочешь что-то получить? Никто, кроме меня, не узнает о твоей роли. Если остальное в моих силах — получишь. Два, три десятка людей, готовых выполнять твои приказы и убить, если понадобится. Есть возможность получить и больше, но это будет опасно. Слишком много в курсе, есть риск, что кто-то сболтнет лишнее. Если нужны деньги, — он махнул в сторону стола, — продадим. Есть нужные контакты, ты свое получишь. Это не мои парни, но по старой памяти уважают. Не всегда я был дряхлым и слепым.
— Деньги мне ни к чему, — отвечаю. — Стал бы я иначе отдавать такую вещь. Документы нужны чистые. Иногда люди для помощи. Купить кое-что, не засвечиваясь. Иногда вполне официально.
— Это без особых проблем, — спокойно сказал старик. — А вообще, можно купить, а можно ведь и бесплатно взять. Есть люди, которым совершенно не захочется покидать здешние места. Они и так неплохо живут. Здесь украсть, там ограбить. Тебе с ними дела иметь не придется, я все решу сам. А документы… Сейчас обсудим.
Он достал из-под подушки дорогую модель мобильника и нажал кнопку на ощупь.
— Правильно говорит, — мыслеречью сообщила Черепаха. — Украсть — оно лучше. Тем более если это сделают за нас. Сработаемся.
— Ну вот, — сказал Охотник на гуков, выключая телефон. О чем речь шла, мы все равно не поняли. Не было раньше необходимости еще один язык учить. — Сейчас подъедут. Заберут кокаин и вас проводят. Придется ехать в Лос-Анджелес, прилично заплатить, — я непроизвольно кивнул, забыв, что он не видит, — но все по высшему разряду. Выдержат любые проверки, и информация о личностях не сохраняется. Для самих же продавцов опасно такое хранить. Теперь давайте поговорим подробнее, чем мы можем друг другу быть полезными. И, — повернув голову в сторону Черепахи, сказал он, — девушка тоже может не молчать, а то я чувствую себя как-то неуютно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
