как воздух восстанавливается в нормальное состояние. Мессана упала, как кукла из полосок ткани. Она плашмя упала на землю, ее глаза были все еще открыты, изо рта выступило немного слюны.
Эгвейн села, оглушенная, вдыхая и выдыхая. Она посмотрела в сторону, где лежал отброшенный айдам. Он исчез. Потом она снова посмотрела на Мессану, которая лежала неподвижно. Ее грудь по прежнему немного поднималась и опускалась от дыхания, но она смотрела невидящими глазами.
Эгвейн долго лежала восстанавливаясь, с момента окончания борьбы, и вновь охватила источник. Она сплела поток воздуха, подняла Отрекшуюся, и переместила себя и женщину обратно на верхние этажи башни.
Женщины, вздрогнув, повернулись к ней. Весь зал здесь был усыпан каменной крошкой, но все кого видела Эгвейн были свои. Мудрые повернулись к ней. Найнив пробиралась через завалы. Суан и Лианна имели несколько подпалин на лицах, но выглядели сильными.
"Мать," сказала Суан, облегченно выдохнув. "Мы стали опасаться..."
"Кто это?" - спросила Мелэйн, подходя к Месанне, повисшей безвольно в воздушных плетениях и смотрящей в землю. Женщина залепетала внезапно, как ребёнок, с пустыми глазами, рассматривая кусок гобелена, оставшегося после огня.
"Это она," сказала Эгвейн устало. "Месана."
Мелэйн повернулась к Эгвейн, с широко раскрытыми от удивления глазами.
"О, Свет!" воскликнула Лианна. "Что ты с ней сделала?"
"Я видела такое прежде," произнесла Бэйр, исследуя женщину. "Саммана, одна из Мудрых сновидцев, из моей юности Она столкнулась с чем-то во сне что сломало её разум". Мудрая заколебалась. "Она провела остаток дней прогуливаясь по миру и пуская слюни, при этом она нуждалась в смене белья, т.к. неспособна была за этим следить. Она больше никогда не говорила, меньше слов, чем можно услышать от младенца, который едва начал ходить."
"Возможно, настало время перестать думать о тебе, как об ученице, Эгвейн ал`Вир", сказала Эмис.
Найнив стояла, уперев руки в бока, выглядя впечатляюще, но при этом продолжая удерживать Источник. Её коса во Сне вновь была положенной длины.
- Другие исчезли, сказала Найнив.
- Месана приказала им отступать, ответила Эгвейн.
- Они не могли уйти далеко, - предположила Суан, - Купол всё ещё здесь.
- Да, - поддержала Бэйр. - Но время этой битвы прошло. Соперники побеждены. Мы поговорим ещё, Эгвейн ал`Вир.
Эгвейн кивнула. "Я согласна с обоими пунктами. Бэйр, Эмис, Мелэйн, спасибо Вам за столь необходимую поддержку и помощь. Вы приобрели много Джи в этом деле, я перед вами в долгу."
Мелэйн проследила как Эгвейн отсылала себя из сна. - Я полагаю, что это мы, да и весь мир, теперь в долгу у тебя, Эгвейн ал`Вир.
Другие поклонились, и также как Эгвейн исчезли из Теларанриода, она слышала ворчанье Бэйр, "Какой позор, что она не вернулась к нам."
'Перрин пробегал сквозь толпы испуганных людей, в горящем городе. Тар Валон. Весь город был в огне! Горели даже камни, небо окрасилось в темно-красный цвет. Земля дрожала, как раненый в шею, дергающийся и махающий лапами леопард. Перрин запнулся, так как из пропасти, открывшейся перед ним, вверх подымались сверкающие языки пламени, опаляя волосы на его руках.
Люди кричали, поскольку некоторые упали в эту ужасную расщелину, сжигающую, не оставляя даже пепла. Внезапно людские тела беспорядочно заполонили землю. Справа от него, красивое здание с арочными окнами начало таять, камень превращался в лаву, которая сочилась из швов и отверстий здания.
Перрин поднялся на ноги. Это не реально.
"Тармон Гай'дон!" вопили люди. "Последняя Битва началась! Это конец всему! О,Свет, конец всему!"
Перрин пошатнулся, подтянув себя к куску камня, он попытался устоять. Его рука болела, и его пальцы не могли ничего удержать, но худшая рана была в его ноге, где его поразила стрела. Его брюки и куртка были влажными от крови, и его нос чувствовал сильный запах его же собственного ужаса.
Он знал, что этот кошмар не был реален. И все же, как можно не чувствовать ужас всего этого? На западе, Драконова гора, вздымаясь в небо извергала хлопья сердитого дыма. Вся гора, казалось, была в огне, красные реки стекали вниз по ее склонам. Перрин мог чувствовать, ее предсмертные судороги. Сломанные здания, дрожали, таяли, разрушались. Люди умирали, пораженные камнями или сгорали заживо.
Нет. Ему нельзя быть втянутым в это. Земля вокруг него изменилась, вместо сломанных булыжников - аккуратные плитки; вход для слуг в Белую Башню. Перрин заставил себя идти ногами, он создал палку, чтобы прихрамывая, опираться на нее.
Он не разрушил кошмар; он должен был найти Губителя. В этом ужасном месте Перрин может получить преимущество. Губитель был очень опытен в Тел'Аран'Риолде, даже - если Перрину улыбнется удача - достаточно опытен, чтобы избегать кошмаров в прошлом. Возможно, он был поражен этим кошмаром, и вовлечен в него.
Неохотно, Перрин ослабил свою решимость, позволяя себе быть вовлеченным в кошмар. Губитель может быть поблизости. Перрин остановился на улице, держась на расстоянии от здания с кипящей лавой, льющейся из его окон. Было трудно игнорировать крики ужаса и боли. Просьбы о помощи.
Это должно быть там, подумал Перрин, подходя к переулку. Губитель стоял внутри, с опущенной головой, и рукой касаясь одной из стен. Поверхность земли рядом с ним обрывалась трещиной, с кипящей магмой на дне. Люди, крича цеплялись за край провала. Губитель игнорировал их. Там где его рука касалась стены, она начала изменяться от побеленного кирпича до серого камня интерьера Белой Башни.
тер`ангриал все еще висел у пояса Губителя. Перрин должен двигаться быстро -
Стена таяла от жары, Перрин подумал, фокусируясь на стене рядом с Губителем. Здесь было легче менять такие вещи — они были созданы кошмаром.
Губитель сыпал проклятиями, держа перед собой руку, поскольку стена все больше раскалялась. Земля под ним грохотала, и глаза его были широко раскрыты в тревоге. Он оглядывался на разлом вокруг себя, созданный Перрином. В тот момент Перрин видел, что Губитель полагал — для этого места — что кошмар был реален. Губитель отступил подальше от разлома в стене, поднимая руку против высокой температуры, думая что это реально.
Губитель исчез с мерцанием глаз, появляясь около того, что висело выше разлома. Кошмар создал это, засасывая его в свои илюзии, заставляя его играть роль в своих страхах. Это почти затянуло Перрина, тоже. Он чувствовал себя колебающимся, почти поверившим в высокую температуру. Но нет. Прыгун умирал. Он не может потерпеть неудачу!
Перрин представил как будто он кто-то другой. К примеру Ази Ал'Тон, один двуреченцев. Перрин усилием мысли одел себя в жилет,
