подозреваю, у них паршивые. В лучшем случае какая-нибудь «Прима». Я открутила крышку с фляжки и сделала небольшой глоток. Спирт тут же обжёг внутренности, но слегка приглушил нервяк.
— Вот, держи, — вернувшийся лейтенант протянул мне холщовую сумку ,видимо, погибшей санитарки. — Посмотри, может, найдёшь чего.
Не густо, но хотя бы кое-что. Я извлекла довольно большой комок ваты, пару бинтов и флакон йода. Нашлись и медицинский пинцет, и материал для шов.
— Живём, ребята, — улыбнулась я. — Мне нужна горячая вода.
Лейтенант примостил на буржуйку какой-то котелок и, вернувшись, положил на стол ампулу.
— Это из личных запасов майора.
— Вы что издеваетесь? — возмущённо прошипела я. — Как я должна разделить это на такую толпу? Предлагаете разыграть её в лотерею?
— Вколи самому тяжёлому, — вздохнул он.
Да они все сейчас тяжёлые! Одно зашивание плеча без анестезии чего стоит. Я обвела глазами койки. Не могу я так. Отдать морфий кому-то на глазах остальных… Я резко поднялась и прошла к печке. Бросила в котелок инструменты и найденный шприц. По хорошему морфий бы надо вколоть парню с пробитой головой. Может, и дотянет до отправки в госпиталь. А этот, который с осколками в животе, значит, будет медленно загибаться от дикой боли? Блядь, да почему же всё так сложно? Я неловко подцепила котелок с инструментами, чтобы перенести его на стол, и зашипела от боли в обожжённых пальцах.
— Ну что, готовы? — с вымученной улыбкой я обратилась к своим пациентам.
— Ты это… сестричка, не волнуйся, делай своё дело, — ласково ответил пожилой мужчина. — А морфий ему вон отдай, — он кивнул на койку тяжелораненого.
Остальные смотрели так же, молчаливо соглашаясь с товарищем. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. В моём мире, где каждый за себя, такой пример бескорыстного пожертвования было трудно представить.
Я быстро взяла себя руки. Сейчас этим людям нужна помощь, а не рефлексирующая девица. Извлекать пулю мне было не впервой, а вот зашивать раны ещё не приходилось. Господи, да я и одежду-то никогда не зашивала, а тут человека.
— Глотни-ка, — я протянула парню фляжку со спиртом.
Конечно, чтобы совсем ничего не чувствовать, ему надо напиться в хламину, но будем надеяться, что и пара глотков сойдёт за анестезию. Так, вроде бы всё. Все перевязаны, накормлены, напоены, пора и о своих делах подумать. На дворе, правда, глубокая ночь, но когда мне это мешало? Вот только посижу пару минут и вперёд. Сытая тяжесть в желудке и тепло от печки дарили обманчивое чувство безопасности.
— Арина, — я вздрогнула, почувствовав, как меня осторожно тормошат за плечо.
Чёрт, да как я могла уснуть? Такую возможность проморгала, а теперь опять припашут.
— Дали бы вы девчонке поспать, товарищ капитан, — вступился кто-то за меня.
— Потом поспит, дело есть.
Надеюсь, это не очередной допрос. Да нет, не мог так быстро прийти ответ.
— Возьми с собой, — кивнул он на сумку с медикаментами.
Это то, что я думаю? Стараясь сохранять покер фейс, я вышла следом. Чёрт, в этих окопах прямо лабиринт. Капитан остановился возле деревянной двери, возле которой крутился солдатик. Пока что мне везёт. Не пришлось шариться, вызывая подозрения, в поисках пленных.
— Ты, случайно, немецкий не знаешь? — вроде как небрежно спросил капитан.
Честно говоря, не знаю, как тут лучше и ответить. В это время, если я ничего не путаю, немецкий в школе учили все, но опять же свободно говорили не многие. Наверное, лучше не выказывать знаний вражеского языка, учитывая моё сумбурное появление.
— Ну так, — застенчиво улыбнулась я. — На уровне «битте, данке, гутен таг».
— Так же как и остальные, — вздохнул он. — Ладно, значит, не получится их допросить.
— Но для чего я тогда здесь? — осмелилась спросить я.
— Я понимаю, что тебе это может быть неприятно, но уж посмотри их, — он открыл дверь. — Мы всё-таки не изверги, а то и до лагеря не дотянут.
Я шагнула в тёмную землянку.
— Лампу хоть какую дайте, ничего не видно.
— Конечно, — отозвался капитан. — Николай, побудь с ней. Фрицы, конечно, без оружия, но мало ли.
Солдатик притащил лампу, и я медленно осмотрелась. Двое из роты Файгля, ещё один лежит в углу. Так, а где остальные? Здесь уже коек не было, парни лежали практически на голой земле. В принципе ничего удивительного. Врагам комфортных условий не полагается. Я некстати вспомнила, в какой клетушке оказался Паша тогда в госпитале.
— Не бойся, — приободрил меня Николай. — Эти гады без оружия не опасны.
— Угум, — кинула я, доставая из сумки бинты.
Сердце мучительно сжалось. Третьим был Фридхельм. Я нашла его, но раз он здесь, значит, тоже ранен. Ведь даже не могу заговорить с ним, пока над душой стоит этот цербер. Я присела рядом, осторожно проведя беглый осмотр. Вроде бы целый, лишь под носом запеклась кровь, но его бы вряд ли отправили сюда из-за ссадины. Я легонько потормошила его.
— Оставь его, — небрежно заметил Николай. — У него контузия. Почти всё время спит.
— А чего в госпиталь не отправите? — не подумав, ляпнула я.
— Ну ты даёшь, сама же видела, мы и своих пока отправить не можем, ещё и с фрицами возиться?
Фридхельм медленно открыл глаза и недоверчиво моргнул.
— Пить хочешь?
По каким-то причинам он не стал афишировать, что знает русский. Чтобы не вызывать подозрений, я потрясла фляжкой. Его взгляд стал более осмысленным, напряжённым. Как же хотелось успокаивающе шепнуть: «Доверься мне, я знаю, что делаю». Вместо этого я поднесла фляжку к его губам. Так ладно, чтобы Колян ничего не заподозрил, нужно осмотреть остальных.
— Что ты тут делаешь? — быстро прошептал Минс, пока я обрабатывала спиртом глубокие царапины на его виске. — Они тоже схватили тебя?
Этот идиот сейчас попалит нас всех! Вон уже и Николай заинтересованно косится, прислушиваясь в его трёпу. Я усиленно делала физию кирпичом, мол, не ферштейн, что там он несёт.
— Минс, заткнись, — прошипел Фридхельм, и не глядя на меня, тихо пробормотал. — А ты сейчас же уходи отсюда, слышишь?
Я невозмутимо посмотрела на него «моя твоя не понимать».
— Ты смотри, увидели хорошенькую девчонку и расчирикались, — неодобрительно цокнул Коля. Ленцу повезло меньше —
