чуть дрогнула, и я почувствовала, как он напрягся.
— Рени, я запер тебя здесь, как раз чтобы ты была в безопасности, — пробормотал он, мягко отстранившись.
Суровый взгляд смягчился, в нём мелькнуло смятение. Я понимала, что сейчас играю грязно, но продолжала удерживать его взгляд. Главное, дать правильный посыл, чтобы он сейчас видел в моих глазах нечто среднее между «Я твоя» и «Спаси меня, мой рыцарь без страха и упрёка». Пальцы на моих плечах чуть сжались, он качнулся, медленно склоняясь ближе.
— Вильгельм, — выдохнула я.
Он резко отодвинул меня, прошёл к окну, с силой дёрнув форточку. Отлично, пусть покурит, подумает, что сейчас только что было. Я бесшумно сдвинулась к столу и, нащупав в кармане ампулу, отломила кончик. Чёрт, кажется, порезалась, но сейчас это неважно. Может, надо было всё-таки лить две? Он же сейчас начнёт рефлексировать, а возможно даже не станет со мной говорить. Ничего, думаю задержать ненадолго я его смогу.
Вильгельм медленно обернулся, глядя на меня с горькой иронией.
— Я не ожидал от тебя такого, хотя это в общем-то в твоём стиле.
— В смысле? — оскорблённо взвилась я.
— Хочешь сказать, ты только что не пыталась соблазнить меня в расчёте на то, что я поплыву мозгами и выпущу тебя? — насмешливо прищурился он.
— Чего-о-о?
Я разыграла праведное возмущение. «Ты ведь был мне братом, Энакин».
— Хорошего же ты обо мне мнения! Да я с ума схожу, не зная, что там с Фридхельмом! Хоть бы подумал, на кой мне затевать этот цирк, ты и так рано или поздно меня выпустишь.
— Забыла, как вчера кричала, что всё равно убежишь?
— Ну да, кричала, — я тоже подошла к окну, доставая сигареты. — Потом подумала, что ты прав. Я не смогу незаметно вывести пленных. Тем более придётся идти без оружия, чтобы не засветиться, а это самоубийство.
— Неужели дошло? — хмыкнул Вилли.
— Представь себе, — я выразительно посмотрела на него, подпустив вселенскую скорбь во взгляд. — А ты вечно придумываешь обо мне чёрти что.
Ну, подумаешь, полезла обниматься, это ж под влиянием истерики и паники. Баба, что с меня взять?
— Согласись, ты не раз давала для этого повод, — вздохнул Вилли.
— Но не в этом же смысле. Если что, целоваться тогда полез именно ты, милый.
Он кивнул с таким потерянным видом, что я снова почувствовала пинок совести. Ничего, переживёт. Его психикой можно забивать гвозди. Сейчас вон других проблем хватает помимо этой «Санты-Барбары». Например, пора пить «бодрящий» чай, который скорее всего уже остыл.
— Мы, кстати, так и не договорили, — я вернулась к столу и невозмутимо соорудила себе бутер. — Садись, я не задержу надолго.
Поскольку я заняла единственный стул, ему пришлось присесть на кровать. Об этом я тоже позаботилась заранее. Когда его догонит морфий, падать будет недалеко.
— Разреши мне хотя бы на пару часов приходить в штаб. Это же чокнуться можно — сидеть целыми днями взаперти. Видишь, я даже не прошу полностью отменить арест.
Вилли бросил на меня недоверчивый взгляд и, отпив немного чая, поморщился.
— Давай добавлю ещё сахара, — я бросила в его стакан пару кусков. — Ты же знаешь, Кох вечно перебарщивает с заваркой.
Он рассеянно кивнул и тоже потянулся к тарелке с нарезкой. Правильно, закусывай тогда и горчить не будет.
— Так что ты об этом думаешь? — я смотрела, как он медленно цедит чай.
— Хорошо, можешь завтра прийти, но, уж извини, побудешь под присмотром, пока мы не пойдём в наступление.
Мы молча допивали чай. Сейчас главное не спугнуть его, заговорить о чем-то нейтральном.
— Если честно, меня уже порядком достало, что ты вечно видишь во мне чуть ли не врага, — я скорчила жалостливую моську. — Может, я иногда действую импульсивно, но в половине случаев же оказываюсь права.
— Я не считаю тебя врагом, — поморщился он. — Я всего лишь хочу, чтобы в моём полку все подчинённые соблюдали дисциплину. Может, я и переборщил сейчас, но это для твоего же блага.
— Твоё счастье, что я не злопамятная, — усмехнулась я, мысленно добавив: «Надеюсь, ты тоже». Он же, очухавшись, сообразит, что это моих рук дело. Будем надеяться, если всё пойдёт по плану и мы вернёмся с Фридхельмом, он простит мне эту диверсию.
Пауза затягивалась и я тихо спросила:
— Ты видел Чарли?
— Мельком, — Вилли устало потёр переносицу. — Когда всё началось, она и другие девушки эвакуировали раненых в подвал. Госпиталь не пострадал, так что, думаю, с ней всё в порядке.
— Она ведь приехала сюда из-за тебя, — вздохнула я. — Вы бы поженились уже, глядишь, уговорил бы её вернуться домой.
— Фридхельм тебя сильно уговорил? — скептически улыбнулся Вилли.
— Тут другое. Я военнообязанная.
К тому же, мы с ней разные. Я почему-то не сомневалась, что Чарли бы во всем слушалась любимого мужа.
— Чарли тоже хочет исполнить свой долг перед страной, — рассеянно ответил он. — К тому же, она в отличие от тебя ведёт себя благоразумно и не совершает необдуманных поступков, — он вдруг пристально посмотрел на меня. — Одного не пойму, неужели тебе не страшно, когда затеваешь очередную авантюру?
— Страшно. Порой настолько, что хочется бежать куда угодно, не глядя. Но этот страх меркнет перед тем, что я чувствую, когда думаю, что больше не увижу его.
— Думаешь, я его не люблю? — голос Вилли понемногу становился немного заторможенным. — Я с детства привык его защищать и никогда не предам… ни в чём…
— Я знаю.
— Так что успокойся и жди, когда придёт танковая поддержка. Я вытащу его, — последние слова он сказал почти неразборчиво.
— Что с тобой? — невинно спросила я, прекрасно зная, что его наконец-то вштырило.
Слава богу, хватило одной ампулы. Прошлая дурдомная ночка тоже сыграла мне на руку.
— Глаза слипаются, — пробормотал он, пытаясь держаться ровно.
— Так поспи немного, в чём проблема? — коварно улыбнулась я.
— Мне надо идти, — попытался встать он.
— Не выдумывай, — я подтолкнула его обратно, помогая улечься. — Толку от тебя, коли на ногах не стоишь от усталости. Разбужу тебя через часик.
Я поправила подушку, случайно задев его щеку, и почувствовала, как он в
